Книга На осколках разбитых надежд, страница 287 – Марина Струк

— Як же беспечно! — твердила Лене Катерина. Она узнала случайно о переписке между подругой и хозяином Розенбурга и пришла в ужас от этого. — Сгинешь же! И что тебе до него? Он же ж немец! Нацист клятый! Добра б поляк… но немец, Лена! Немец!

Лена только молчала в ответ, понимая, что ей нечего возразить на это, кроме пресловутого — «сердцу не прикажешь». Катерина была голосом ее совести. То и дело ужасаясь тому, что произошло, и тому, чем жило сердце Лены, она принималась мерно, капля за каплей, терзать ее, напоминая обо всем, что видела Лена в оккупации. О смертях, свидетелями которых была. О сбитых советских летчиках, которые становились очередной ступенью Рихарда к наградам, а для Германии — шагом в сторону победы.

Наверное, чтобы окончательно примирить совесть и свои чувства, которые никак не желали гаснуть в разлуке, а наоборот, разгорались сильнее, Лена нарушила слово, данное Рихарду. И нарушила правила, которые он установил для прислуги, присланной с Востока.

— Мне нужна твоя помощь, — неожиданно попросил Лену Войтек, когда помогал ей как-то вынести тяжелую корзину с мокрым постельным бельем, чтобы развесить то на просушку на заднем дворе. Они редко разговаривали за последние несколько месяцев после того, как поляк признался им в избиении Клауса. Девушки не смогли так быстро забыть и простить ему, что едва не попали в руки гестапо из-за этого происшествия, и почти не общались с ним, за исключением редких случаев, когда была нужна мужская помощь по дому. Вскоре и сам Войтек стал держаться прохладно и отстраненно от них. Совсем как прежде, когда они только появились в Розенбурге. Словно у каждого из них снова появились свои особенные тайны.

— Мне очень нужна твоя помощь, Лена, — повторил Войтек, подчеркнув слово «очень», и посмотрел внимательно в ее глаза. — Вешай белье, а я буду помогать тебе — за нами фрау наблюдает из окна.

Лена украдкой взглянула на заднее крыльцо и увидела, что Биргит стоит у окна второго этажа на лестничной площадке и пристально на них смотрит.

— Ты выходишь в город вместе с Айке или Урсулой, верно? Урсула тупа и не видит дальше своего носа, а Айке сделает все, что ты ей скажешь. Ты сможешь улизнуть от них на какое-то время. Именно поэтому я прошу тебя помочь мне в одном деле.

— Я тебя не понимаю… Ты же знаешь, что барон запретил нам бывать в городе без сопровождения, — напомнила Лена.

— Просто дай мне договорить, и ты поймешь всю важность моей просьбы, — Войтек с трудом поднял корзину с бельем и перенес ее дальше вдоль натянутых веревок, где Лена развешивала простыни. Потом взял одну простыню из корзины и протянул девушке. — Есть одно место. Дом на Вальдштрассе. Это в западной части города. Нужно оставить кое-что в этом месте. Кое-какие данные. Я бы сделал это сам, но… этот ублюдок из гестапо взялся за меня всерьез. Теперь это не просто догадки. За мной действительно приглядывают. Мне нужно пока быть тише воды-ниже травы… И в то же время нужно кое-что передать, понимаешь? Очень срочно передать. Если бы я мог сделать все иначе, я бы так и поступил! Но у меня нет другого выхода, Лена. Мне очень нужна твоя помощь.

Лена посмотрела в его потемневшие от тревоги глаза и поняла, что он не лукавит с ней, а говорит открыто и без прикрас.