Онлайн книга «Я к Вам пишу...»
|
И управляющий опять запил, с соседом свару устроил, придется поутру ехать в подмосковную разбираться. Прогнать его к чертовой матери, да маменька больно жалостливая – жену его и детей малых жалеет. Хорошо жалостливым быть за чужой счет, меня бы кто пожалел что ли… …июля 1836 года Знал ли я ранее, что такое счастье? Нет, наверняка не знал, сколь мелочные теперь вещи делали меня несчастливым, но на поверку оказывалось – пшик, пузырь мыльный, но теперь я счастлив воистину, всей полнотой счастья. Как же хорошо это, Господи, благодарю Тебя… 14 декабря 1835 года Десять лет, десять лет прошло. Десять лет мой жизни впустую. Нет, для вразумления, пожалуй, но сколько несчастия матушке. Как могли мы думать, что счастливыми других сделаем, а коль они того счастия и не хотели вовсе? Получилось, что только несчастье и принесли – себе, родным… Мятежник, лишенный званий и наград – вот кто я теперь, и матушка моя – мать государственного преступника. Да, на площади я не был, виновен лишь в недоносительстве. Но таковых – сплошь и рядом – Анненков, Ивашев, Ентальцев, пред самым моим приездом покинувший Березов с супругою. И все мы – преступники, принесшие беды и несчастия родным нашим. Грех этот отмолить разве детям достанет. Письмо Варваре Белокриницкой от княгини Львовой второе Здесь, меблированные комнаты, В.О. 16 линия, дом Уваровой Неделя о Мытаре и фарисее[18], 1831 год Варенька, голубушка, не кручинься, родная моя, все уладится. Была я вечор у Елены Дмитриевны. Говорили долго, сама не рада поначалу была, что поехала, да только сердце у нее доброе, оттаяло. То со страху она бросила тебе слова те, испугалась, что человек чужой, да откровения такие. А коли б слышал кто? Каково ей? От сына не отреклась графиня, да только сумела как-то и дом, и пенсион сохранить, и титул свой. Хлопочет о сыне, но страшится, как бы про нее не вспомнили, да не случилось что плохого. Были б в дому у нее, может, и разговор бы лучше пошел, а так – место людное. Винилась графиня апосля, что обидела тебя, а как узнала, что ты уезжать собралась, просила непременно повременить и быть у нее для разговору. Надеюсь, письмо мое застанет тебя, Варенька, еще в столице. И прошу, возвращайся ко мне, негоже тебе со старой теткой одним жить. Да еще в дали такой. Сердце мое болит за тебя, родная, а теперь еще и за этого неведомого мне полковника. Как получишь послание мое, так и приезжайте сразу назад. А там и к Елене Дмитриевне соберемся. Не знала я точно, в столице ли ты еще, посему на живую нитку все скроено, но так и к лучшему. Именины сегодня у наше го младшенько го , гости будут. Графине я тоже приглашение отправила, так что может, и у меня свидитесь. Не страшись, Варварушка , и не затягивай. Надеюсь, несмотря на твою прыткость и горячность, ты еще в столицах. Ох, милая, сколько еще пережить придется, сердце так и болит за тебя. Ту ли дорогу выбрала, так ли все, как должно то? Маменьки нет, чтоб усмотреть и направить, а мою лучше и не спрашивать – горда больно, да спесива. Елена Дмитриевна не такова, смею надеяться, но и на твою maman не похожа, впрочем, близко не знаемся, ошибиться могу. Вспомнилось мне, Варенька, как в детстве в гамаке сиживали и о замужестве мечтали. Как ты полковою дамою хотела быть, как соседка ваша, генеральша Рокотова, и на балы и рауты ездить. Где те мечты наши девичьи? |