Книга Дамский справочник пакостей, страница 118 – Мэнди Коллинз

— Вы знаете, куда они уехали? – спросил Эвершем.

— Не знаю и знать не хочу! – заявил Хейл. – В них не было ничего от их матери.

Какая горькая ирония судьбы! Он обвинял детей Делии в том, что они недостаточно похожи на нее, тогда как сам нисколько не заботился о ней, когда она была жива.

— Как давно это было? – спросил Эвершем.

— В июле прошлого года, – ответил Хейл.

Сердце Кейт замерло. Первое убийство Блюститель заповедей совершил в августе.

— Они причастны к убийству Грина в Льюистоне? – Голос Хейла впервые дрогнул. То ли потому, что он боялся за свою безопасность, то ли потому, что в этом были замешаны его внуки, Кейт затруднялась сказать.

— Не знаю, – сказал ему Эвершем, вставая на ноги. – Но если ваши отношения с ними были такими натянутыми, как вы говорите, думаю, вам следует держать двери вашего дома на замке. Похоже, вы настроили их против себя.

Кейт взяла Эвершема под руку и позволила ему вывести себя из дома. Хейл молча смотрел им вслед.

* * *

Словно по обоюдному согласию, они не говорили о беседе с преподобным Хейлом, пока не остались одни в вагоне поезда, следовавшего обратно в Льюистон.

Однако, как только дверь купе за ними закрылась, Кэтрин выпалила:

— Все это время мы думали, что Блюститель заповедей – это один человек, а их оказывается двое.

Не будь тема столь серьезной, Эвершем посмеялся бы над досадой в ее голосе.

— Мы пока этого не знаем, – предостерег он от поспешных выводов. – Нам известно лишь одно: двое детей, с которыми жестоко обращались, выросли и уехали из дома своего обидчика в Лондон. У нас нет ничего, что связывало бы их с первыми четырьмя убийствами, кроме слов деда, что они туда отправились. Есть кое-что еще, что связывает их с убийствами в Льюистоне, но решились бы они убить двух человек из-за украденного имущества?

Кэтрин не была готова отказаться от своей теории.

— Скажи мне, что за месяцы, прошедшие с тех пор, как ты начал расследование этого дела, у тебя были подозреваемые получше, – возразила она. – Они выросли в изоляции, одинокими, зная только Хейла и его жену. Если его разговор с нами – или, коль на то пошло, дневник их матери – о чем-то и говорит, то лишь о том, что он был суров и каждый день в их юных жизнях напоминал им, что они – плоды греха. Они оставляют записки как своего рода насмешки над ним и над всем, во что он верит.

— Если это так, – спросил Эвершем, – то почему они не убили самого Хейла? Ведь это он, по сути, повинен в их страданиях.

— Что, если они хотели наказать его, продемонстрировав ему, до чего он их довел? – нахмурившись, сказала Кэтрин. – Или они все еще слишком боялись его, чтобы решиться на убийство? Представляю, в какую ярость они пришли, найдя брачное свидетельство. Их не только всю жизнь наказывали за грех их матери, но и все это было ложью.

Он видел и менее драматичные предательства, которые, однако, приводили к убийству, подумал Эвершем.

Когда он, уходя, предостерег Хейла, им отчасти двигала злость на священника. Но теперь, оказавшись на некотором расстоянии от него, он решил, что это было разумно. Ему всегда казалось, что убийства были своеобразным призывом к вниманию. Что, если их целью было привлечь внимание человека в жизни убийцы, который больше всех стремился искоренить грех?