Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 94 – Эдит Уортон

Но хотя все эти детали и договоренности, неукоснительно сообщаемые Джексоном, становились широко известны, маленькая кучка наиболее азартных спорщиков придерживалась мнения, что в церкви старая Кэтрин все же появится, и когда выяснилось, что место ее заняла ее невестка, напряжение публики несколько спало. Лицо миссис Ловел Мингот было пунцовым, а взгляд – немного остекленевшим, как это и бывает у дам ее возраста и комплекции при попытке втиснуться в новое платье и пребывать некоторое время в нем. Постепенно, однако, разочарование, вызванное непоявлением в церкви миссис Мэнсон Мингот, ослабло, и все согласились, что черная кружевная накидка миссис Ловел Мингот поверх сиреневого шелка и ее украшенная пармскими фиалками шляпа составляют контраст со сливово-голубым нарядом миссис Уэлланд. Но совершенно иное впечатление производила тощая фигура дамы, семенившей за ней следом под руку с мистером Минготом в вихре развевавшихся шарфов и сумбуре полосок и оборок ее наряда. Когда это явление попало в поле зрения Арчера, сердце его на секунду сжалось.

Он считал само собой разумеющимся, что маркиза Мэнсон все еще находится в Вашингтоне, куда она отправилась недели четыре назад вместе со своей племянницей мадам Оленска. Неожиданный этот отъезд все объясняли желанием мадам Оленска избавить тетку от злостного влияния доктора Агафона Карвера, красноречием своим почти преуспевшего завербовать ее в ряды адептов «Долины любви». В сложившихся обстоятельствах никто не ожидал возвращения как той, так и другой к свадебной церемонии.

В первое мгновение Арчер стоял и, не сводя глаз с причудливой фигуры Медоры, силился разглядеть, кто следует за ней, но вот маленькое шествие окончилось, менее значительные члены семьи заняли свои места, а восемь рослых шаферов, сгруппировавшихся, подобно птицам или насекомым перед миграцией, протиснулись через боковые двери в притвор.

— Ньюленд, смотри: она! – шепнул главный шафер.

Арчер вздрогнул и затрепетал.

Казалось, прошла целая вечность, а сердце его, застыв, все еще не бьется, но вот два ангелоподобных служителя показались возле убранного цветами алтаря и первые аккорды симфонии Спора ^[44] пролили свои сладостные ноты, приветствуя невесту.

Арчер открыл глаза (неужто он и впрямь стоял зажмурившись, как ему казалось?) и ощутил, как сердце вновь возобновило обычный ритм биения. Музыка, аромат лилий, веявший с алтаря, приближающееся облако тюля и апельсиновых цветов, лицо миссис Арчер, вдруг искаженное в счастливом рыдании, низкий голос настоятеля, бормочущего молитву, положенные передвижения восьми розовых подружек невесты и восьми черных шаферов – все эти видения, звуки, ощущения, такие обычные сами по себе и такие странные, бессмысленные в своем отношении к нему, мешались, кружились в его голове.

«Господи, – вдруг промелькнуло в голове, – а кольцо-то здесь?», и он опять ощупал карман судорожным жестом беспокойного жениха.

И затем, уже через минуту Мэй оказалась с ним рядом, и такое сияние исходило от нее, что все его оцепенение ушло, растворилось в накрывшей его теплой волне, и он, ободренный, с улыбкой глянул в ее глаза.

«Дорогие друзья, мы собрались здесь…» – начал настоятель.

«Руку! Руку, говорю, дай ей!» – нервно произнес молодой Ньюленд, и вновь Арчеру показалось, что его уносит в неизвестность. Что это, откуда это чувство? – недоуменно подумал он. Возможно, причиной стал мелькнувший в боковом нефе среди безымянных зрителей едва прикрытый шляпой узел темных волос, но уже через секунду стало ясно, что принадлежит он незнакомой длинноногой даме, так непохожей на образ, вдруг ему привидевшийся, что он даже испугался, не одолевают ли его галлюцинации.