Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 91 – Эдит Уортон

Телеграмма была отправлена из Сент-Огастина и адресована графине Оленска. Там было написано: «Бабушкина телеграмма подействовала. Папа и мама согласны на свадьбу после Пасхи. Телеграфирую Ньюленду. Словами не выразить, как счастлива. Люблю. Благодарная Мэй».

Спустя полчаса, когда Арчер открыл свою входную дверь, на столике в прихожей поверх кучи других писем и записок лежал такой же конверт. Внутри была телеграмма от Мэй Уэлланд, гласившая: «Родители согласны свадьба вторник после Пасхи в двенадцать в церкви Милосердия Господнего восемь подружек невесты пожалуйста повидайся настоятелем Счастлива люблю Мэй».

Арчер смял желтый листок, словно жестом этим можно было уничтожить новость. Затем вытащив карманную записную книжку, он принялся дрожащими руками листать страницы, не найдя, чего искал, он сунул в карман смятую телеграмму и поднялся по лестнице наверх.

В дверную щель маленькой комнатки, служившей Джейни гардеробной и будуаром, пробивался свет, и брат нетерпеливо постучал. Дверь открылась. Сестра стояла перед ним в своем неизменном лиловом халате и с папильотками в волосах. Лицо ее было бледным и настороженным.

— Ньюленд! Надеюсь, в телеграмме нет ничего плохого. Я специально дожидалась на случай, если… (Ничто из корреспонденции не могло укрыться от Джейни.)

Вопрос ее он оставил без внимания.

— Послушай, в какой день в этом году Пасха?

Такое невежество относительно христианских праздников шокировало Джейни.

— Пасха! Ньюленд! Ну конечно, в первую неделю апреля! Почему ты спрашиваешь?

— В первую неделю? – Он опять обратился к страницам записной книжки, стал что-то быстро, шепотом высчитывать:

— В первую неделю, говоришь?

И, откинув голову, он громко расхохотался:

— Господи, да что случилось-то?

— Ничего не случилось, если не считать, что через месяц я женюсь!

Джейни кинулась ему на шею и прижала его к лиловой своей груди.

— О, Ньюленд! Как чудесно! Я так рада! Но, милый, почему ты так смеешься? Тише, тише, ты маму разбудишь!

День был свежий, и бодрый весенний ветерок дул, поднимая пыль. Старые дамы обоих семейств достали из сундуков свои потускневшие соболя и пожелтевшие горностаи, и запах камфоры с передних скамеек почти перебивал нежный аромат лилий у алтаря.

Повинуясь жесту церковного старосты, Ньюленд Арчер вышел из ризницы и вместе с главным шафером занял место на ступенях алтаря.

Жест старосты означал, что экипаж с невестой и ее отцом приближается, но еще предстоял довольно длительный период обсуждения и препирательств при входе, где уже собрался подобный пасхальному венку цветник подружек невесты. Во время этой неизбежной и томительной паузы жениху надлежало в доказательство своего нетерпения стоять в отдалении от всех, покорно снося взоры собравшихся; Арчер прошел через эту формальность стойко и невозмутимо, как и через все прочие формальности, составлявшие неизменный ритуал нью-йоркской свадьбы XIX века, остающийся неизменным и незыблемым с незапамятных времен. Все происходило просто и легко или же мучительно, в зависимости от того, как посмотреть, и он делал все положенное, следуя предписаниям взволнованного главного шафера, послушно и безропотно, точно так же, как делали это другие женихи, которых случалось некогда и ему проводить по тому же лабиринту.