Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 173 – Эдит Уортон

С ее смертью, случившейся двумя годами ранее, причины продолжать жить по заведенному порядку у него не было. Его дети всячески подталкивали его к путешествиям. Мэри Чиверс уверенно заявляла, что ему будет полезно побыть за границей и «посмотреть галереи». Казавшаяся ей непостижимой природа этого лечения еще больше убеждала ее в его эффективности. Но Арчера удерживала привычка, удерживали воспоминания и внезапные приступы страха перед всем новым.

Теперь, обозревая свое прошлое, он видел всю глубину колеи, по которой катилась его жизнь. Самое неприятное в исполнении долга – это то, что это отнимает у человека способность делать что-либо иное. По крайней мере, так считали мужчины его поколения. Четкие разграничения правильного и неправильного, честного и бесчестного, достойного уважения и его недостойного не оставляли места непредвиденному. Но бывают моменты, когда воображение, так легко подчиняющееся повседневной рутине, внезапно оживает, и человек, воспарив над обыденностью, оглядывает повороты, извивы и сложные петли на пути своей судьбы. Арчер думал, думал и только удивлялся. Куда делся маленький тесный мирок, в котором он вырос, чьи правила и установления так теснили его и сковывали? Он помнил язвительное пророчество, высказанное много лет назад бедным Лоренсом Лефертсом как раз в этой комнате: «Если так пойдет… то наши дети еще будут… жениться на бофортовских выродках!»

Именно это и готовится сделать старший сын Арчера, его гордость и сокровище, и никто не удивляется, не осуждает. Даже Джейни, тетка мальчика, все еще выглядящая точь-в-точь как в дни своей стародевичьей юности, достав материнские изумруды и мелкие жемчужины из их ватного гнезда, привезла их самолично и отдала трясущимися руками в подарок будущей невесте, и Фанни Бофорт вместо того, чтоб гримаской выразить разочарование тем, что это не «комплект» от парижского ювелира, радостно ахнула, восхитившись старомодной красотой украшений, и возгласила: «В них я буду чувствовать себя настоящей миниатюрой Изабей!» ^[56]

Фанни Бофорт, появившаяся в Нью-Йорке восемнадцатилетней после смерти обоих родителей, покорила этот город почти так же, как тридцатью годами ранее это сделала мадам Оленска, с той только разницей, что тут не было ни настороженности, ни опаски, а только радость и безоговорочное приятие. Хорошенькая, забавная в общении, искушенная во всех дамских искусствах – чего ж еще вам надо? Никто вокруг не был ограничен и узколоб настолько, чтобы копаться в прошлом ее отца или в истории собственного ее появления на свет и, выгребая какие-то полузабытые факты, ставить их потом ей в вину. Лишь те, кто постарше, помнили такой темный малоприятный эпизод в деловой жизни Нью-Йорка, как разорение Бофорта, или то, что после смерти жены он тихо и мирно сочетался браком с пресловутой Фанни Ринг, а затем покинул страну вместе с новой женой и унаследовавшей красоту матери маленькой дочкой. Ходили слухи, что он в Константинополе, потом якобы он перебрался в Россию, а лет через десять, как говорили, самым роскошным образом принимал каких-то заезжих американцев у себя в Буэнос-Айресе, где представлял крупное страховое агентство. Там же на пике процветания он и жена его скончались, а их осиротевшая дочь очутилась в Нью-Йорке под присмотром свойственницы Мэй Арчер миссис Джек Уэлланд, чей муж был назначен девушке в опекуны. Назначение это связало девушку и детей Ньюленда Арчера узами почти родственными, и объявление о помолвке Далласа никого не удивило.