Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 155 – Эдит Уортон

И она опять замолчала, слегка задохнувшись от столь непривычного ей длинного монолога, сидела вся красная, чуть приоткрыв рот.

Глядя на нее, Арчер вспомнил, как полыхало огнем ее лицо тогда, в Сент-Огастине, в саду Испанской миссии. Он различал в ней то же смутное усилие, тот же порыв к чему-то, выходящему за рамки доступного ей видения.

«Она ненавидит Эллен, – подумал он, – и пытается побороть в себе это чувство, и хочет, чтоб я помог ей в этом».

Мысль эта так его растрогала, что на секунду ему захотелось прервать молчание и сдаться на ее милость.

— Ведь ты же понимаешь, – продолжала она, – чем она иногда так раздражает родных. Все мы поначалу так старались делать для нее все, что только в наших силах, а она словно не замечала этого. А вдобавок эта идея отправиться к миссис Бофорт, да еще в бабушкиной карете! Боюсь, что Бофортов она этим совершенно от себя отвратит.

— Ах, – только и вымолвил Арчер, издав нетерпеливый смешок. Приоткрытая было между ними дверь теперь опять захлопнулась.

— Пора одеваться, мы ведь обедаем в гостях, не так ли? – спросил он, отходя от огня.

Она тоже поднялась, но отойти от камина медлила. Когда он очутился с ней рядом, она сделала движение к нему, словно порываясь его задержать: глаза их встретились, и в ее глазах он увидел ту же влажную синеву, какую заметил, когда оставлял ее для поездки в Джерси-Сити.

Она обвила руками его шею и прижалась щекой к его щеке.

— Ты сегодня не поцеловал меня, – шепнула она, и, обнимая ее, он почувствовал, как она дрожит.

— А при дворе в Тюильри, – мечтательно улыбаясь, припомнил мистер Силлертон Джексон, – такие вещи воспринимаются спокойно, никто и не думает скрывать терпимого к ним отношения.

Происходило это в отделанной черным орехом столовой Вандерлиденов на Мэдисон-авеню тем же вечером по возвращении Ньюленда Арчера из Музея изобразительных искусств. Мистер и миссис Вандерлиден на несколько дней приехали в город из Скитерклиффа, куда спешно удалились, едва услышав о крахе Бофорта. Но дело это было представлено им таким образом, будто разброд, в который было ввергнуто общество прискорбной историей с Бофортом, делает их присутствие в городе более, чем когда-либо, необходимым. Это был один из случаев, когда, по выражению миссис Арчер, «их общественный долг» был показаться в Опере и, более того, открыть людям двери своего дома.

«Не годится, дорогая моя Луиза, чтобы особы, подобные миссис Лемюель Стратерс, воображали, будто они смогут заменить нам Регину. Вот в такие времена они и проталкиваются в общество и утверждаются в нем. Это все ветрянка виновата, ветрянка, бушевавшая в Нью-Йорке в ту зиму, когда миссис Стратерс впервые здесь появилась! Именно тогда отцы семейств и потянулись к ней в дом, в то время, как жены пропадали в детских возле своих больных детей. Вы и дорогой наш Генри должны закрыть собой брешь, как вы всегда и делали».

К такому призыву мистер и миссис Вандерлиден не могли остаться равнодушными, и с неохотой, но героически они прибыли в город, открыли, расчехлили дом и разослали приглашения на два обеда и один вечерний прием.

В этот вечер они пригласили Силлертона Джексона, миссис Арчер и Ньюленда с женой поехать вместе с ними в Оперу, где впервые в этом сезоне давали «Фауста». Под крышей Вандерлиденов ничто не могло нарушить раз и навсегда установленного ритуала, и, хотя гостей было всего четверо, обед начался ровно в семь с тем, чтобы соответствующие перемены блюд могли поступать на стол без спешки, а у джентльменов еще и осталось время выкурить сигары.