Книга Лорна Дун, страница 330 – Ричард Додридж Блэкмор

Но вода пошла не только для выпивки. Саймон умело смочил ею затравки у мушкетов разбойников. Дуны пьянствовали и ничего не заметили. И, когда повеселевший Карвер встал с полным стаканом джина, чтобы произнести тост за здоровье призрака Эсквайра, в проходе возникло сразу несколько человек, с ружьями наготове и держащих на прицеле захмелевших Дунов. Что было дальше, понять трудно, поскольку тут все шахтеры рассказывают по-разному.

Дуны бросились к своим ружьям, но вода из колодца Эсквайра уже сделала свое дело, и порох отсырел. Разбойники поняли, что их предали, но решили сражаться до конца. Не буду останавливаться на этом, скажу только, что Дуны бились, как и подобает настоящим мужчинам, и полегли все в доме убитого ими же самими человека. Вместе с ними погиб и молодой де Уичехальз, который, несмотря на все мольбы отца, стал членом шайки Дунов. Только один Карвер уцелел и скрылся в неизвестном направлении. Как это получилось, никто толком объяснить не сумел. Возможно, тут сыграла роль его сила или, может быть, воля, а то и просто какая-то хитрость и везение.

Наши потери за всю кампанию составили шестнадцать человек убитыми или умершими от ран. Восемь человек — в засаде у «Муравейника» и восемь — в долине Дунов. Среди этих восьми двое оказались приказчиками дядюшки Гекабека. Дуны же были полностью уничтожены: их полегло сорок человек, а если учесть, что за свою жизнь каждый из них убил как минимум троих, то значение нашей победы трудно переоценить. Ведь не обученные военному ремеслу крестьяне взяли верх над сорока закаленными в схватках воинами, посвятившими всю свою жизнь овладению искусством обращения с оружием.

Единственное, что не давало мне покоя, это мысль о Карвере. Я волновался за Лорну, так как знал мстительный и жестокий нрав этого разбойника. В том, что он ускользнул, повинны и крестьяне на лошадях, которые должны были отрезать путь отступления разбойникам, если кому-то из них посчастливится уцелеть в засаде у «Муравейника». Как потом рассказывали вездесущие мальчишки, Карвер, прорвавшись через ворота в долину и увидев, что его воины уже побеждены, остановился и поклялся страшной клятвой отомстить за их смерть и свой позор. После этого, хлестнув своего вороного коня, он умчался в темноту.

Трудно описать все то, что происходило потом. Я чувствую себя перед читателем, как ученик, который не выучил урок без уважительной причины и не может найти слов оправдания перед учителем. Поэтому меня можно иногда и простить за то, что, рассказывая о главных событиях, я время от времени вдруг переключаюсь на пустяки. Я думаю, вы правильно поймете меня и пожалеете. Ведь даже я сам иногда во время боя на ринге, стараюсь уронить соперника помягче, как бы извиняясь перед ним за то, что я его победил.

Однако то, что случилось потом, напоминает не падение, а наоборот, подъем до самых вершин блаженства. Дело в том, что ко мне вернулась моя Лорна. Она приехала радостная и счастливая, как птичка, возвращающаяся в родное гнездышко. Ведь ее не было здесь целый год, и теперь она радовалась каждой мелочи, каждому пустяку, как ребенок. Она суетилась, бегала по комнатам, гладила каждую табуретку, и задавала тысячи вопросов: где то, а где это, и куда запропастилась ее любимая кошечка. И весь дом озарился радостью, будто к нам с гор заглянуло солнышко, а Лорна была для него маленьким зеркальцем.