Книга Лорна Дун, страница 275 – Ричард Додридж Блэкмор

Я не хочу терять свободы ни из-за поместий, ни из-за золота. Я бы отказалась от всего, лишь бы меня отпустили. Я даже вставала на колени перед этими людьми. Я убеждала их, что мне не нужны ни титулы, ни владения, ни деньги. Я говорила, что хочу остаться здесь, где впервые ощутила себя счастливой. Но они только смеялись, называя меня „ребенком“, и объяснили, что этот вопрос надо обсуждать лишь с лордом канцлером. Они должны выполнить приказ, а господин Стиклз как королевский посланник призван содействовать им. И хотя мне было очень больно, что тебя нет со мной в эти минуты, с другой стороны все это к лучшему, иначе ты бы вступил с ними в бой. Я знаю, ты бы никогда не позволил им забрать меня отсюда».

Здесь моя возлюбленная заплакала, я заметил это по сморщенной бумаге. А дальше шли такие теплые слова, что передавать их читателю я не имею права. В конце она написала строки, которые, я думаю, будут понятны любому, кто искренне любил и верит в настоящую любовь: «Об одном ты должен помнить всегда — потому что я не хочу, чтобы ты терял покой, пусть даже я сама его потеряю — никакие различия в титулах, состоянии, как и ни в чем другом, не заставят меня отказаться от тебя. Мы прошли вместе множество трудностей, мы пережили столько опасностей, но никогда между нами не было и тени сомнения в искренности любви и преданности. И так будет всегда. Мы доверяли друг другу, что бы ни происходило. И хотя кое-кто может сказать тебе, будто я фальшива и неискренна, верь только собственному сердцу, а остальное отбрось. Я всегда буду твоей, твоей Лорной Дюгаль».

Некоторые люди не могут понять, что слезы иногда льются от радости. Впрочем, радость иногда так часто переплетается в нашей жизни с печалью… Но в тот момент из моих глаз полились слезы, капая на письмо Лорны.

«Все кончено, даже не сомневайся!» — твердил мне мой разум.

«Поверь, все еще будет хорошо!» — отвечало мое сердце.

Кое-кто может обвинить нас в раболепстве, но в наших местах очень уважают титулы. Нам нравится упоминать о знатных особах, а иногда и прихвастнуть личным знакомством с некоторыми из них. И хотя многие (из-за недостатка образованности) и не знают, кто такой герцог такой-то или герцогиня такая-то, ни в коем случае стараются не выдать своего невежества. Они только кивнут понимающе и заметят: «Ну как же! Я знаю его не хуже, чем родного брата собственной супруги. Он женился на младшей дочери лорда…ну, неважно какого (я запамятовал), и сделал таким образом неплохую партию.» А в это время все соседи смотрят на него с нескрываемым уважением и даже завистью. Я сам, не очень интересуясь подробностями жизни дворян, волей-неволей узнавал о них больше, чем им бы того хотелось.

Я вспомнил это сейчас только потому, что хочу поведать вам, как у нас принято именовать (или давать титулы?..) лошадям. Именно наши кони заслуживают того, чтобы им присваивали соответствующие клички, поскольку они не наследуют их, а зараба-тывают. Весельчак, например, получил свое прозвище вовсе не потому, что он веселый или улыбается. Просто он добродушный и покладистый коняга. В то время наш славный труженик был уже в летах, но оставался по-прежнему бодрым и, стоило его выпустить из конюшни, как он начинал ржать и заигрывать.