Книга Лорна Дун, страница 183 – Ричард Додридж Блэкмор

— В самом деле, — согласился я. — Дело в том, что я пришел с улицы, где так морозно, а когда зашел к тебе, пригрелся как сверчок за печкой и перестал думать о самом главном. Ты не замерзла?

— Джон, мы с тобой по-разному переносим плохую погоду. Ты такой стойкий и выносливый…

— Я все понимаю дорогая. Но чем становится холоднее, тем теснее мы должны сплотиться… А теперь давай поговорим серьезно.

— Я давно уже пытаюсь настроить тебя на серьезный лад, Джон, но только ты ничего и слышать не хочешь! «Ситуация такова», как любит говорить наш Советник, а Гвенни ему подражает, да так забавно! Гвенни, дорогая, изобрази нам Советника, пожалуйста, — попросила Лорна.

Служанка затрясла головой, вскарабкалась на табуретку и начала что-то бормотать, размахивая руками. Лорна залилась смехом, и хотя сейчас было не до шуток, я молча ждал окончания этой веселой сценки. Я прекрасно понимал состояние моей возлюбленной. Ошеломленная моим появлением и перспективой мирной спокойной жизни, Лорна, похоже, потеряла над собой контроль.

— А теперь подойди вот сюда, к окну, и посмотри, что они там делают, — попросила Лорна, когда Гвенни закончила свое выступление. — Не беспокойся, они не подглядывают. Надо подышать на стекло и пальцем оттаять небольшую дырочку. Подожди, ты не умеешь, я тебя сейчас научу. Сначала дышим, вот так и так, а теперь быстро водим пальцем по стеклу, пока оно снова не замерзло.

Она так изящно проделала эту процедуру, вытягивая свои алые губки, а потом водя пальчиком по стеклу круги, при этом чуть отклонившись назад от окна, что я невольно залюбовался ею и каждый раз останавливал. Стекло тут же замерзало, и все начиналось заново. Так повторилось три раза, а я никак не мог насмотреться на Лорну. Я знал, что она любит меня, но мне хотелось убеждаться в этом снова и снова и продлевать каждое мгновение, когда мы с ней были рядом. В конце концов, она раскусила меня и, засмеявшись, потребовала, чтобы в четвертый раз мы занялись оттаиванием дырочки в стекле вместе.

Когда все было готово, я увидел, что у реки (вернее, у русла, потому что самой воды не было) поднимается огонь. Костер разгорался, пламя то резко вздымалось вверх, то опять опускалось.

— А ты знаешь, что они там делают? — спросила Лорна, улыбаясь.

— Откуда мне это знать? Католики жгут протестантов живьем, протестанты жгут чучела католиков. Лорна, неужели они тоже кого-то намереваются сжечь заживо?

— Конечно, нет, дорогой, не пугайся. Даже не думай об этом, а то ты становишься фанатичным. Они сжигают сигнальный огонь с маяка Дункери, чтобы отпраздновать назначение нового предводителя.

— Но как же они привезли его сюда? Сейчас ни одни сани не прошли бы через снежные заносы.

— Они приволокли его давно, еще до того как начался снегопад. Молодые люди давно имели зуб на этот маяк. Еще когда хоронили дедушку, они уже своровали его. Он, конечно, не причинял им вреда, но только раздражал своим огнем. Они часто жаловались, что, возвращаясь домой, вынуждены путешествовать в красном свете. И они поклялись, еще давно, что разделаются с этим фонарем… Посмотри-ка, кажется, они подожгли смолу!

И хотя Лорна принимала это за милую шутку, я знал, какое недовольство вызовет в окрестностях такой дерзкий поступок. Лучше бы они украли сотню баранов или ограбили с десяток домов. Конечно, толку от этого маяка не было никакого, но для нас он был чем-то привычным, вроде приходского колокола. Мы любили поговорить о нем, как о чем-то достопримечательном в нашей округе и даже два года назад на собрании прихожан решили выделять деньги на содержание сторожа. Кстати, последним сторожем этого маяка был дед нашего Джема Слокома.