Книга Лорна Дун, страница 112 – Ричард Додридж Блэкмор

— Джон, ты, оказывается, настоящий хитрец! — воскликнула Лорна и залилась краской еще сильнее, чем несколько минут назад, когда поведала мне о Чарли. — Я считала, что ты простоват для таких поступков. Теперь понятно, что тебе удается выловить любую рыбку. Помнишь, сколько ты их принес тогда, когда мы впервые встретились?

— Неужели я поймал и тебя, моя любимая рыбка? Если нет, то жизнь моя теряет смысл.

— Не торопись, Джон. Пока что я не могу сказать, что всецело принадлежу тебе, хотя повторю: ты очень мне нравишься. Если мы будем иногда встречаться, то чувства мои удвоятся. Что же касается всех остальных — то этим «рыбакам» меня не поймать никогда.

Сказав это, она прильнула своими мягкими нежными губами к моему лбу. А потом неожиданно сняла колечко со своего белоснежного пальчика и протянула его мне. Заметив в моих глазах удивление и разочарование, Лорна трижды прикоснулась к нему губами, прежде чем вернуть подарок.

— Джон, — пояснила девушка, — я не смею принять это сейчас, — иначе это было бы лицемерием. Я постараюсь полюбить тебя так, как любишь меня ты сам. Пожалуйста, не торопись. Пусть пока это останется у тебя. Сердце подсказывает, что в очень скором времени кольцо будет принадлежать мне по праву. Может быть, ты и сам потом пожалеешь, что тебя полюбит такая девушка, как я.

Что я мог ответить на это? Я тысячу раз прикоснулся губами к ее белоснежной руке, протянутой мне, и поклялся, что лучше умру с надеждой на ее любовь, нежели проживу до старости один без Лорны. А что другое могло прельстить меня в этом мире?

Ее длинные ресницы вздрагивали, а глаза излучали тепло и свет. На щеках появился легкий румянец, напоминавший рассвет, и я, не в силах сдержать переполнявшее меня восхищение подобной красотой, отвернулся.

— Любимая, милая, — прошептал я, зарывшись лицом в ее пушистые волосы, — сколько же времени мне придется ждать и надеяться, что любовь моя не останется безответной? Могу ли я рассчитывать на то, что ты — такая благородная и великолепная, снизойдешь до меня — грубого, тупого, необразованного крестьянина, который…

— Я не позволю, чтобы ты на себя наговаривал, — прервала меня Лорна. — Ты вовсе не груб и совсем не тупица. Ты знаешь гораздо больше, чем я сама. Ведь ты изучал и греческий, и латынь. Я помню, ты сам рассказывал мне об этом. Ты ходил в самую лучшую школу во всей западной Англии. Никто из нашего рода, кроме дедушки и Советника не может похвастаться таким образованием. И хотя я когда-то смеялась над тобой, то только чтобы потешить тебя. Я никоим образом не хотела тебя расстроить или обидеть.

— Никакие слова не смогут расстроить меня, Лорна, — признался я, прижимаясь к ней. — Если, конечно, ты только не велишь мне уходить, когда полюбишь другого.

— В таком случае тебе не придется расстраиваться, — улыбнулась девушка, — ибо таких слов я не произнесу никогда. А теперь, Джон, успокойся. Здесь надо говорить тихо.

Она называла меня «Джон»! И это слово, произнесенное любимой, как сладкая музыка, наполняло все мое существо. Я был готов слушать бесконечно этот милый переливчатый смех и нежный голос. Мне страстно захотелось провести рукой по изгибам ее тела, почувствовать мягкую кожу и насладиться этим. Однако я, разумеется, не смел пока что и думать так, поэтому, глядя в ее влажные от слез глаза, я нагнулся и сорвал какую-то травинку, ничуть от этого, правда, не успокоившись.