Книга Пересечение, страница 146 – София Санчес

Наконец освободив лошадь, она выдохнула и не чувствуя от страха ног и рук, поставила нону в стремя, а затем уже оказалась в седле. Онемевшими руками она потянула поводья и повернула к тропе, не зная где она находится, хотела только исчезнуть из виду. Солнце било в глаза и было сложно понять где главный тракт, а лесная дорожка уводила глубже в лес. Ей казалось позади слышны выкрики Протасова, но никто бы сейчас её не догнал.

Вскоре она оказалась у реки, понимая что совсем рядом от дома и подгоняя лошадь, поспешила до темноты добраться до ворот. Уже подъезжая, Мари только сейчас выдохнула, когда опасность быть пойманной миновала и она оказалась свободной. Губы горели от поцелуя, они распухли и болели, а она покусывала их пытаясь привести в прежнее состояние. Кожа до сих пор ныла там, где князь сжимал в своих руках, а перед глазами до сих пор стоял его животный обезумевший взгляд полный неутолённого желания.

Спешившись у парадного, Марьяна неспешно побрела к ступеням, а там на слабых ногах поднялась по лестнице. Её встретил Карл Филиппович и с перепуганным лицом бросился к ней, замечая её измученный и уставший вид, а она ему улыбалась, зная что все позади.

— Марьяна Васильевна, где ж вы пропадали? Мы тут все с ног сбились, — жестикулируя говорил он.

— Это все князь, — прочеканила, — он меня похитил, ещё в Иванову ночь.

— Протасов? Вы имели ввиду его? — Спрашивал он, готовый поквитаться с ним тотчас.

— Его Карл Филиппович, — кивнула она. — Он хотел чтобы я тряслись от страха, чтобы вы отдали ему расписку. Это все из-за неё. Понимаете?

— Мерзавец, — злобно прочеканил тот. — Я разобью его высокомерную физиономию.

— Не нужно, мой верный друг, — произнесла Мари, зная что этим ничего не добиться. — Он ещё своё получит.

— Только скажите, я разом его проучу, он и думать о вас забудет. — Заявил управляющий.

— Я знаю, Карл Филиппович, — улыбнулась она. — Но нам надобно для начала добраться до письма. А нынче я не хочу думать ни о чём. Пойду к себе.

* * *

На следующий день Мари получила приглашение от графини Корсаковой. Завтра у неё намечался приём в честь имён её мужа, а стало быть там будет и Протасов, ведь та была хорошей знакомой Анны Степановны. К тому же без четы Королёвых вряд ли обойдётся, так как те были соседями. Марьяна же с радостью приняла приглашение, тем паче после случившегося она хотела посмеяться в глаза князю.

За столом с утра она сидела с Фросей, а та вздыхала от непривычного пребывания за хозяйкой трапезой, хотя Марьяна ей что дочь родная. Та сидела не притронувшись к еде, наблюдая за довольной девушкой.

— Что же ты, дорогая, не ешь ничего. Али болит что? — Спросила та, загодя зная причину.

— Не смею я, Марьянушка, рассиживаться тута, — вздохнула она. — Мне б привычнее у себя, там.

— С этого дня, ты будешь сидеть здесь и составлять мне компанию, — заявила Мари. — Фрося, родная, одна ты у меня осталась после кончины крестной.

— Ах, девочка, моя, — произнесла та ласково, — как же я рада, что все так у тебя сложилось в жизни. Каждый день Бога благодарю за тебя, но я ж крепостная, хоть и бывшая…

— Тише, — поднесла палец к губам Марьяна, — больше ни слова о том, никакая ты не крепостная. Кто поддерживал меня всегда? В доме Протасова кто защищал, помогал кто?