Книга Должники, страница 120 – Татьяна Лунина

Отзвучала последняя нота, стали слышны капли дождя, бьющие по отливам. И биение сердца, готового разорвать грудную клетку ради свободы. Неожиданно раздались одобрительные хлопки. Тоня резко обернулась на шум.

— Браво, -- прекратил аплодировать режиссер, искушавший сына актерством. Игорь Сергеевич подошел к сцене, внимательно посмотрел снизу вверх, задумчиво произнес. – Так вот вы какая, Антонина.

— Извините, -- она поспешно поднялась со стула, опустила черную, кое-где оцарапанную крышку музыкального инструмента, спустилась со ступеней, привычно сопровождавших скрипом чужие шаги. – Надеюсь, я не помешала вашей работе?

— Скорее, наоборот. Кстати, у нас перерыв. Если хотите, можете пообщаться с Ильей, -- развернулся и направился к выходу.

В тот зимний вечер ее судьба открыла Фортуне дверь. Удачи посыпались, как крупа из мешка, прогрызенного мышами. Песня, ставшая после кинопремьеры хитом и принесшая автору-исполнителю популярность. Выгодный обмен на однокомнатную квартиру в спальном, но зеленом районе столицы. Переезд в Москву. Москонцерт. Рыжая Ольга, с готовностью сменившая кино на эстраду и оказавшаяся надежной помощницей, у которой неожиданно прорезалась завидная деловая хватка.

Антонина взяла псевдоним – Воскресенская. «Туманова» потянула бы в прошлое, которое не вязалось с сегодняшним днем, а фамилию мужа выставлять напоказ жена военного летчика не решилась. От сотоварищей по эстрадным подмосткам Воскресенская держалась сторонкой. Шумные, любопытные, завистливые, интригующие – своей зависимостью от успеха они вызывали жалость.  К тому же Тоня заняла нишу, позволявшую существовать обособленно, и какую многие ни во что не ставили. Она исполняла романсы, то есть, по мнению большей части эстрадного цеха, блажила. Ее так и прозвали -- «блаженной», ибо глупо напрягаться за копейки, когда имеется возможность без труда сорвать приличный куш открывая рот под фонограмму. Она не завела новых друзей, не участвовала в сборных концертах, не ходила на поклон к первой даме эстрады, не присутствовала на модных тусовках. Все решили, что Тонька не дружит с мозгами. Блаженная, одним словом!  Ее это не волновало никак. Антонина молилась лишь об одном: никуда не исчез бы краснодарский сосед, у кого она оставила для мужа письмо. Аренова твердо знала: Аренов вернется и обязательно станет искать ее и сына. Конечно же, первым делом -- через единственную родственницу, тетю Розу. Ведь Саша не знает, что той давно уже нет.

Из прошедших лет, вместивших так много событий, знаковым стал год тысяча девятьсот восемьдесят девятый, месяц второй, февраль. Спустя десятилетие лицемерия и вранья советское правительство, наконец, решило, что сполна отдало свой долг Афганистану. Расплатились ни долларом, ни рублем, ни афгани  -- цинковыми гробами да крестами на могилах своих солдат. Оставшиеся в живых потянулись домой, туда, где их ждали семьи. Тоня выуживала любую информацию о выводе наших войск: из новостных телевизионных программ, из газет, из разговоров. Тот год прочертился в судьбе Антонины бесконечной синусоидной линией, где верхняя точка означала уверенность в скорой встрече, нижняя – страх никогда не увидеться с мужем. За долгое время ожидание проросло в ее жизнь, как прорастает брошенное в землю зерно: естественно и привычно. Но ждать, когда многие уже дождались, для души – нелегкая ноша. И жена офицера продолжала жить  прошлым и будущим, воспринимая настоящее лишь как сцеп двух временных категорий.