Книга Должники, страница 106 – Татьяна Лунина

— И тебе, гордячка, до свиданьица! Ох, Степка, гляжу, не сносить тебе головы!

— Анна Степанна, слышал я, что к нам врач новый прибыл. Говорят, хороший специалист по глазам. Вам бы, уважаемая, сходить к нему, зрение проверить. С годами-то зрение падает, а вы женщина уже немолодая, показаться доктору не мешало бы.

— Тьфу,  шоб тебе провалиться, проклятый, со своими шутками!

Последним, что услышала на пороге Тоня, был мужской заразительный смех. Через полчаса в дверь вежливо постучали.

— Входите, открыто!

— Это я, -- осторожно протиснулся в дверь Степан, -- все сделано. Проверять будете?

— Нет. До свиданья.

— До свиданья, -- топтался в дверном проеме школьный плотник.

— Что-то еще?

— Да. Если что-нибудь будет нужно, зовите. С радостью помогу.

— Спасибо, -- невольно улыбнулась Тоня. – Но здесь зову не я, а Елена Алексеевна. Извините, мне надо пол мыть.

— Ага. Тогда до свиданья?

— Мы уже попрощались, -- напомнила Тоня, набрасывая мокрую тряпку на швабру, -- меньше минуты назад.

— У вас швабра разболталась. Могу починить.

— Не нужно. Сломается – руками помою

— Такие руки надо беречь.

— Степан…, -- вздохнула Тоня.

— Понял. Всего хорошего!

После его ухода в комнате остался легкий запах терпкого мужского одеколона. Тоня распахнула настежь окно и принялась привычно орудовать шваброй.

…Приближались новогодние праздники и школьные каникулы. На Кубани это время года зимой назвать можно только условно: календарный декабрь скорее напоминает заоконный октябрь, причем первую его половину. Так же тихо греются в лучах солнца ветки деревьев, кое-где зеленеет трава, в открытой пристройке курятника деловито снуют куры, поклевывая что-то в еще не остывшей земле, не по-зимнему, целыми днями валяется у будки на соседнем участке дворовый пес. Лишь раннее наступление темноты, ворчание моря да свинцовый цвет его волн утверждают приоритет объективного над субъективным, советуя не спорить с природой.

…Снег выпал неожиданно и азартно, будто показал кукиш самонадеянному человеку, уверенному, что зима так и не переступит осенний порог. Ночью Тоню разбудили странные звуки, похожие не то на хихиканье, не то на всхлипывание. Она вскочила с постели и босиком пошлепала к кровати, где спал сын. Илья издавал невнятные звуки: о смехе можно было догадаться по довольной физиономии, а мычание, конечно же, означало слова, понять которые невозможно. Одеяло сбилось в ногах, задравшаяся пижамная курточка обнажила спину, из-под подушки тыкался в щеку уголок книжной обложки в твердом глянцевом переплете. Она осторожно вытащила «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна»

, натянула пижаму, поправила одеяло. Сын затих, что-то удовлетворенно пробормотал и перевернулся на другой бок. Только тогда Антонина обратила внимание, что в комнате непривычно светло. Она подошла к крохотному окну и ахнула. Сверху плавно падали снежные хлопья, расписывая все внизу белым цветом, словно отличник бойко исписывал мелом черную доску. Снег набрасывал на крыши домов белоснежные покрывала, прокладывал в деревьях пушистые тропки, прилежно ткал внизу лилейный ковер, не оставляя земле ни малейшей попытки сохранить свою независимость перед небом. Даже море притихло: то ли захотело под такой же уютный покров, то ли испугалось, что и его возьмут в оборот мягкой обманчивой лаской. Тоня простояла у окошка, пока окончательно не продрогла, загадала желание на первый снег и, довольная, на цыпочках посеменила к кровати.