Книга Шестое чувство судьбы, страница 70 – Наталья Барикова

Я кивнула и когда Игорь, проверив все инструменты и медикаменты, подал знак, что готов, мы начали операцию. Ранен полковник был в живот, поэтому операция, которую проводил Игорь в тот момент была, скорее всего, самой сложной из всех, что мне довелось видеть. Длилась она пять часов и когда последний осколок был удален, а рана обработана и зашита, я без сил опустилась на пол и заревела. Стоящий рядом офицер, который все это время находился вместе с нами, протянул мне платок и сказал:

— Спасибо.

— Не за что, – сквозь слезы хмыкнула я, одарив немца ненавистническим взглядом.

— Он будет жить? – спросил затем он у Игоря, который заканчивал накладывать повязку.

— Если не умрет в первые три часа, то будет жить еще до ста лет, – ответил Игорь.

— Хорошо, я понял, – ответил немец и отдал указ увести Игоря.

— А девушка? – строго спросил Игорь, дернувшись, когда солдат схватил его за руку и потащил к двери.

— С ней все будет хорошо. Она будет здесь, пока он не придет в себя. Затем я ее отпущу, – ответил офицер.

Следующие три часа я то наматывала круги вокруг стола, на котором лежал прооперированный немец, периодически проверяя его пульс, то садилась на стоящий рядом стул и молилась, чтобы этот седоволосый черт остался в живых, поскольку доверять этому Вольфгангу я почему-то не могла и подсознательно понимала, что если полковник не выживет, нас всех пустят в расход несмотря на данное нам слово. Через три часа с небольшим полковник застонал и пошевелившись открыл глаза. Я быстро кинулась к нему и смоченным водой бинтом протерла его лоб.

— Я умер? – усмехнулся мужчина, смотря на меня.

— Я бы и рада бы сказать, что да, но только не в этот раз, – с сарказмом проговорила я.

— А вы честная девушка, – прохрипел мужчина.

— А чего юлить. Говорю, как есть, – пожала плечами я.

— Я выживу? – спросил он, застонав от боли.

— Вас оперировал лучший хирург России. Так что да, вы выживете, – ответила я, вколов ему обезболивающее от чего он блаженно закрыл глаза.

— Спасибо вам, – просто ответил немец, пожав мою руку.

— Мне не нужна ваша благодарность. Вы главное слово сдержите свое, – строго проговорила я.

— Я обещал, значит так и сделаю.

В этот момент в комнату зашел Вольфганг и подойдя к полковнику сказал:

— Самолет через час, вы готовы?

Я испуганно посмотрела на офицера и сказала:

— Он такую операцию перенес, его нельзя сейчас перевозить никуда!

— Ваш хирург сказал, что воздухом можно, – не глядя на меня ответил офицер. – Если мы его сейчас не вывезем, второй такой возможности может и не быть.

— Я готов. И еще, сынок, – обратился полковник к мужчине. – Отпусти эту барышню и ее театральную бригаду. Пускай уезжают к своим. Ты теперь командовать здесь остаешься. Не держи их подле себя, пусть уходят.

Я испуганно смотрела то на полковника, то на офицера, которого видно не очень устраивал такой приказ начальника, но он только молча кивнул и подав знак солдатам, которые осторожно положили полковника на носилки, повернулся ко мне.

— У меня к тебе предложение есть, – дождавшись, пока за полковником закроются двери, проговорил мужчина, окинув меня взглядом.

— Какое? – осторожно спросила я.

— Твоя актерская бригада останется здесь. Вместо вас я освобожу пленных и отпущу их на все четыре стороны.