Книга Без права на эмоции, страница 55 – Наталья Барикова

— Это пол беды, посмотри на него, − сказала я, указывая на бледного Гордеева.

Мужчина сидел и по его виду было видно, что нанесенная рана хоть и была не смертельной, но доставляла ему значительную боль.

— Что будем делать? – спросила я с ужасом поглядев на Андрея.

— Ищи в салоне сумку Миллер, быстро, − сказал мужчина и я, пошарив по салону, на полу увидела небольшую дамскую сумку.

— Есть, − ответила я.

— Миллер любительница коньяка. Ищи, бутылка должна быть,−напряженно проговорил мужчина, ведя автомобиль к назначенному месту.

Порывшись в сумке среди разных дамских штучек я и правда нашла небольшую бутылочку немецкого коньяка.

— Теперь, Оля, начинай вживаться в образ Хильзы. Сейчас ты выпьешь немного, чтобы от тебя несло алкоголем, и ты, Гордеев проделаешь то же самое. Когда приедем, нужно сделать вид, что вы пьяны до безобразия. Тебя, Гордеев отведут к себе в комнату, до завтрашнего дня будешь там, я думаю придешь в себя. Ну, а мы с Ольгой сами пока справимся. Все понятно? – сосредоточенно спросил Андрей и мы утвердительно кивнули.

Отхлебнув коньяк из бутылки, я едва смогла перевести дыхание, настолько крепким было это пойло, другим словом я не могла назвать его. Отдав бутылку Гордееву, я откинулась на сиденье и спустя пару минут по моему телу разлилось приятное тепло, навеивая на меня такое необходимое мне сейчас спокойствие. Посмотрев на Гордеева, я поняла, что ему тоже стало легче.

— Вот значит, как кстати бывает то, что в твоей сумке может оказаться бутылка коньяка, − со смехом проговорил Гордеев.

— Да уж, вредная привычка Миллер спасла ситуацию, − ответил Андрей.

Подъезжая к городу, мы оказались у главного поста охраны и протянув свои документы с облегчением вздохнули, когда немецкий солдат вернул нам их назад, и отдав честь пропустил нашу машину. Когда наш автомобиль въехал на территорию города, я была поражена красотой этого места. Все вокруг говорило о том, что этот город его жители очень любили и берегли. Старинная архитектура зданий, чистые мощеные улицы, невысокие причудливые дома и небольшие магазинчики, за окнами которых можно было разглядеть озабоченных покупателей. Все это могло бы сойти за картину относительно мирного времени, если бы не снующие туда-сюда патрули и …люди. Понурые люди в тоскливых одеждах серых цветов с неизменным сосредоточенным выражением лица своим обликом выдавали на все сто то, что здесь, в этом старинном городе, как и везде, где ступала нога гитлеровской чумы, царил страх. Страх за свою жизнь, страх за жизнь и будущее детей, страх за это прекрасное место, которое стало оплотом насаждения нацистских убеждений в Польше.

— Дом, в котором мы остановимся – за поворотом, приготовьтесь. Фон Герцен, скорее всего, уже там ждет нас, − сказал Андрей и немного замедлил скорость автомобиля.

— Черт, − выругался Гордеев и расстегнув верхние пуговицы на рубашке взъерошил волосы на голове, придавая себе облик пьяного человека.

Я тоже расстегнула верхние пуговицы на пиджаке и рубашке, дав таким образом доступ к обзору своей груди в красивом кружевном бюстгальтере, вытащила несколько локонов из прически и кинула их небрежно на плечи и покряхтев придала голосу едва слышимую хрипотцу напряженно стала смотреть на приближающийся двухэтажный старинный особняк, возле которого уже стояла машина и несколько военных. Один из них был в офицерской форме, и я тихо спросила у Андрея: