Книга Без права на эмоции, страница 121 – Наталья Барикова

— Соколова у нас хорошая, не пропадет с ней Андрей Владимирович, − шутя вставил свои пять копеек Пашка.

Услышав мою фамилию Лаврентий Гаврилович недоуменно посмотрел на меня и осторожно спросил:

— А Ольга Соколова это не…? – не договорил он фразу.

— Да, она самая, − ответила я, поняв, что хотел узнать мужчина. – Я жена Дмитрия, группа которого последней здесь погибла.

— Дочка, − тяжело вздохнув сказал Гаврилыч. – Уже чай как пол года прошло. Хороший парень был, умный. На карту, помню, раз глянет и как сфотографирует. Все до мельчайших подробностей запоминал. Жаль парня, да всех их жаль. Как они так туда угодили, ума не приложу. Все ведь продумали! Ну до мельчайших подробностей все перешерстили и так…Эй, − мужчина грустно махнул рукой и сел за стол, закуривая самокрутку.

— Можно мы не будем об этом? – попросила я, чувствуя, что слезы предательски начали накатывать на глаза.

— Да, извини. Просто у меня все время такое чувство, что я мог ведь что-то сделать, а не сделал. Когда на расстрел их вели, мог ведь что-то попытаться сделать, а не сделал.

— Да что вы могли, Гаврилыч, со своим-то отрядом в десять человек на тот момент. Это сейчас нас здесь вон сколько. А тогда что? Десяток, пусть и военных, но всего десяток, − проговорил Пашка, который явно очень переживал за своего командира.

— Ладно, давайте правда не будем пока о том, что было. У нас с Олей мало времени. Паша, нужно передать срочно в Москву и ждать тут же ответ, самому генералу, − проговорил Андрей, протягивая на листе бумаги текст.

Пашка быстро подсел к рации и надев наушники стал ритмично отстукивать донесение. В доме воцарилась тишина. Каждый погрузился в свои мысли в ожидании ответа из столицы. Я подошла к окну и с грустью выглянула во двор, где все обитатели этого секретного места занимались каждый своим делом. Женщины вывешивали выстиранную одежду, некоторые мужчины учились метать ножи или чистили оружие, кто-то колол дрова, а кто-то просто сидел на земле, задумчиво попыхивая сигаретой. Так же и Димка проводил здесь свои последние часы перед гибелью. О чем он думал тогда? Чувствовал ли он, что это с виду легкое задание станет для него последним? Хотя вряд ли. Он всегда действовал без оглядки на то, что подсказывало сердце и никогда не задумывался над будущим и прошлым. Жил здесь и сейчас. И меня так всегда учил жить. Хотя я, со своими вечными переживаниями, так этому и не научилась. А надо было бы.

— Есть, − прервал тишину в доме звонкий голос Пашки. – Ответ есть! – записывая на бумагу проговорил он.

— Читай, – сосредоточенно сказал Андрей.

— Задание прежнее. В Москву вывезти фон Герцена. Штурмбанфюрер Гюнтер фон Риц – личность неприкасаемая, совершать какие-либо действия в отношении него запрещается. Вопрос относительно предателя оставить в ведении команды Гришаева, − прочитал Пашка, и мы с Андреем переглянулись непонимающим взглядом.

— Ты точно все записал? – сомневающимся тоном спросила я.

— Точно! Я лучший радист на курсе у нас был! – обиделся Паша.

— Андрей, что это такое? Почему такое пришло из Москвы? Как это неприкасаемый он? Он же Димкину команду под расстрел отдал! Как это он неприкасаемый?! Андрей! Он же с доносчиком общается, он через него информацию получает! Как он может быть неприкасаемым! – задыхаясь от негодования проговорила я, понимая, что на меня накатывает волна возмущения.