Книга Карл Любезный, страница 71 – Владимир Москалев

Рассуждая подобным образом, двор Людовика Орлеанского двинулся вслед за своим повелителем в замок Блуа — величественный и красивый, не то что Плесси, где только и мог жить что выживший из ума король. Герцог развлекался: выезжал на охоту, устраивал турниры, давал балы, аудиенции, уже чувствуя себя главой правительства; все так же бражничал в окружении любимчиков и разного рода ловкачей, но в то же время держал руку на пульсе событий при помощи разосланных во все концы агентов.

Со своей стороны Анна де Боже понимала, что эта маленькая победа над герцогом Орлеанским — временная и пока что ничтожная. Ему ничего не стоит набрать войско и штурмом овладеть амбуазским замком. Только легитимность ее правления заставит принца не предпринимать такого шага, а это уже зависело от Генеральных штатов. И она с нетерпением ждала начала января: на пятое число было назначено заседание, на котором, помимо означенных лиц, должны были присутствовать представители всех французских провинций.

Созыв Генеральных штатов во Франции — событие необычайной важности. Облечь властью того или иного представителя правящей династии — острый момент в истории государства. Как правило, основной функцией Штатов являлось вотирование налогов, иными словами, принятие голосованием определенного постановления. В данном случае сей пункт должен был рассматриваться применимо к одному из кандидатов. Последний обязывался безоговорочно выполнять вынесенную резолюцию. Но кто он, этот последний: дочь короля или его троюродный брат? Женщина или мужчина? Графиня Анна де Боже или герцог Людовик Орлеанский?

Кроме того, и это уже воистину вызывает удивление, сформировалась еще одна камарилья, лидеры которой имели дальнее родство с династией Валуа и тоже рвались к власти. Их двое: герцог Жан Бурбонский (который непонятно каким образом окажется в регентском совете) и герцог Рене II Лотарингский из рода Валуа-Анжу, чьим пращуром был король Жан II Добрый. Эти ставили себе целью попасть в Королевский совет, который до сих пор оставался неизменным. В результате супругам Боже приходилось противостоять принцам Орлеанскому, Бурбонскому, Анжуйско-Лотарингскому и другим, имевшим совсем уже туманное родство.

Накануне заседания Тур шумел, обсуждая на все лады предстоящее событие. Вопросов к тому времени, помимо претензий представителей дома Валуа на регентство, накопилось немало. Но прежде всего — то, что волновало умы, что требовалось для управления державой. Герцог Орлеанский сразу же вскричал, что регентом должен быть он как по праву первого принца крови, так и в силу салического закона франков, запрещавшего женщинам править государством. Ему возразил один из судейских — мэтр Гийом Лепре:

— Под запретом салический закон подразумевает восшествие женщины на престол. Имеет ли это место в данном случае? Ничуть не бывало. Речь идет всего лишь об опекунстве над юным наследником трона, что, несомненно, предусматривает помощь в делах его правления, ибо в столь младом возрасте немудрено принять неверное решение. Так в чем же тут посягательство на власть и на трон? То и другое принадлежит законному сыну почившего короля.

— Но его сестра командует, она управляет!.. — продолжал негодовать герцог, в гневе не находя других слов.