Книга Карл Любезный, страница 207 – Владимир Москалев

Случай представился, и она улыбнулась им обоим, глядя на них глазами матери, сделавшей все для того, чтобы ее дети были счастливы, и увидевшей в конце пути плоды своих трудов. И еще она была рада, что ей не пришлось вести долгий рассказ о том, что произошло в доме булочника Ришара Лесера больше двадцати лет назад.

А слезы не унимались. Она утирала их платком, но на их место набегали новые, и сквозь них она уже смутно различала лица обоих друзей.

— Мне ни к чему лгать вам, моим преданным друзьям, столько сделавшим для меня, для Франции… Я теряю тебя, Этьен, и я поняла это, видя полный любви взгляд, которым всегда смотрела на тебя моя сестра Луиза Лесер; ныне она принцесса Валуа, графиня де Фонтене, владелица замков и земель в Пуату. Она не говорила мне о своей любви, зная о наших с тобой отношениях, но я и сама видела и знала со слов фрейлин, от бдительных глаз которых не укроется ничто. Она еще ничего не знает о своем высоком титуле; сейчас ее приведут сюда, и я скажу ей об этом.

Анна позвонила в колокольчик и велела разыскать Луизу.

— Боже мой, — потрясенный, пробормотал Этьен, — она и в самом деле принцесса… Луиза де Фонтене!..

Рибейрак выразил по этому поводу бурную радость:

— Дочь короля! Клянусь ягодицами сатаны, это не так уж плохо, а, Этьен? Везет тебе на королевских дочерей: одна — возлюбленная, другая — скоро жена. Черт возьми, вот бы и мне так! Но когда я появился на свет, клянусь мантией князя тьмы, небесные светила либо потухли, либо повернулись ко мне не тем боком. Говорили, мне благоприятствовал бы Сатурн, если бы к тому времени он успел на свидание к Луне. Но он, к несчастью, по дороге где-то застрял. Там есть еще Венера; не с ней ли остановился поболтать мой благодетель?

— Не считай, Этьен, будто я была столь эгоистична в своей любви, что совсем не думала о тебе, — продолжала между тем Анна. — Это было бы непорядочно с моей стороны. Ты, наверное, замечал, что я не слишком докучала тебе своей любовью, понимая, что тебе пора устраивать личную жизнь. Но ни одна женщина не запала тебе в душу; я видела это и со страхом ожидала, что ты влюбишься в другую, ту, с которой захочешь связать свою жизнь. Что мне тогда останется делать? Лишь уйти с дороги. Еще не видя свою соперницу, я уже ревновала и ненавидела ее, потому что ей суждено нас разлучить. В то же время я понимала, что не вправе буду осуждать твой выбор. Но ныне, когда выбор сделан, я не ревную и не питаю ненависти к твоей избраннице, ибо она моя родная сестра, и я люблю ее всей душой. К этому прибавлю, что и она, моя дорогая Луиза — теперь я с полным правом и во всеуслышание могу сказать это — не могла бы найти более достойной пары.

— Но ведь коли так, то роли переменились, — проговорил Этьен, не зная, радоваться ему или впасть в отчаяние. — Ныне я оказался ниже, а Луиза вознеслась так высоко, что мне до нее не достать. Захочет ли король выдать за меня свою сводную сестру?

— Он сделает это для своего фаворита. Он сделает это по просьбе самой Луизы. Наконец он не сможет, да и не захочет пойти наперекор воле родной сестры, герцогини Бурбонской, которой к тому же известна тайна его рождения.

В это время доложили о приходе Луизы. Ни о чем не подозревая, жизнерадостная, она вошла… и, оторопев, замерла у порога, никак не ожидая, что увидит здесь своего возлюбленного. Что все это значит? Зачем ее позвали? Какой предстоит разговор? И вдруг она задрожала от ужасной мысли, пришедшей ей в голову: сейчас герцогиня скажет ей, чтобы она и думать не смела о своей любви к Этьену — он ей не пара. В доказательство этого она, конечно же, сделала его графом или виконтом, одарив землями и замком, может быть даже, двумя. Теперь он еще выше…