Книга Карл Любезный, страница 132 – Владимир Москалев

— Но, ваше высочество, осмелюсь напомнить, что вами уже были предприняты известные шаги в этом направлении. Насколько мне помнится, это не вызвало восторга в кругу придворных. И вот теперь снова…

— Пусть влезут в шкуру простонародья и поймут, каково это, когда ежегодно повышается налог для третьего сословия. Кроме того, о чем уже сказано, — отменить всяческие подачки и пожалования, а пенсии снижать вдвое, исключая лиц, особо отличившихся в деле служения отечеству. Да, вот еще что. Перед отходом ко сну и после пробуждения со мной находятся всего три дамы, мои камеристки, кроме них две горничные. А сколько человек в это время при особе короля? И что они делают? Каковы их обязанности?

— О, ваше высочество, их много, может быть, даже больше, чем следовало бы. Ваш покойный батюшка боролся с этим, в последний год его правления ряд должностей был упразднен, но как только короля не стало, все вернулось на круги своя.

— Почему же вы мне об этом раньше не сказали?

— Потому что вы не спрашивали, ваше высочество.

— Это верно. Итак, называйте всех с указанием рода деятельности каждого. Начинайте, я слушаю.

— Однако я не буду называть фамилии, это утомительно. — И главный распорядитель двора стал перечислять: — Едва король просыпается, один подает ему сорочку, другой — чулки, третий — штаны, четвертый — туфли, пятый — жилет, шестой — камзол, седьмой держит зеркало…

— Что? — подскочила с места регентша. Гримаса негодования исказила ее лицо. — А нет ли, случаем, должности сдувателя пыли с туфлей монарха или подавателя надушенногоносового платка? Черт знает что такое! Вот на что уплывают деньги из государственной казны! Все, о чем вы сказали, господин Роберте, с успехом может выполнять один человек. Так мы и сделаем, клянусь всеми силами ада, как сказал бы Филипп де Рибейрак, будь он здесь, и человеком этим будет Этьен де Вержи! Остальных упразднить! В войско, в действующую армию! Сколько их?

— Десять человек.

— Какое жалованье получает каждый из этих бездельников?

— Около ста парижских ливров ежемесячно, мадам.

— Тот, кто их заменит, будет получать двести ливров, остальные деньги останутся в королевских сундуках. Итого получится около восьмисот ливров каждый месяц! Немедленно же позовите ко мне казначея! Впрочем, это успеется, а сейчас продолжим изыскания средств пополнения казны. Позже займемся теми, кто стирает, гладит, печет хлеб, проветривает покои. Полагаю, и здесь мы найдем немало лишних ртов.

Изыскания продолжались не один день, и это позволило снизить налоги с населения ровно на одну треть. Третье сословие, узнав об этом, благословляло своего короля; второе сословие роптало и морщило лбы.

Вспомнив об этом, Анна вновь мысленно вернулась к дочери Максимилиана I и остановилась, глядя на нее. Вот они вдвоем бегут обратно, и на руках Маргариты, раскинутых в стороны, хлопают крыльями с полдюжины голубей. Эта маленькая девочка уже снискала любовь всех жителей Тура и Парижа, довольных такой юной и прекрасной королевой, и Анна с чувством отвращения к самой себе подумала вдруг о том, что королевству придется расстаться с маленькой принцессой. Она напряженно пыталась поймать мысль, продиктовавшую ей это решение, но ничего не выходило: мысль ускользала, не желая оформиться в некую непреложность, но о ней навязчиво напоминал стоявший перед глазами образ брата, неотрывно связанный в ее представлении с благополучием державы. Образ Маргариты, к сожалению, не вязался с этим. Почему? Она никак не могла понять, почему же? Потому что до сих пор нет и, по-видимому, не может быть дружеских отношений у Франции с Империей?..