Книга Добрая фея короля Карла, страница 83 – Владимир Москалев

Вся во власти таких мыслей, Мария де Блуа-Шатильон провела вечер, точнее, первые три часа ночи^[26], то гуляя в саду, то выходя к реке и предаваясь раздумьям, то вновь возвращаясь и бродя по коридорам. Наконец настало время, указанное в записке. В ночной тиши прозвучал первый удар колокола Нотр-Дам к повечерию. Мария Бретонская встрепенулась, подбежала к потайной двери и повернула ключ в замке. Отойдя на два шага, она в напряженном ожидании глядела на эту дверь и торчавший в замочной скважине ключ. Какое-то приключение виделось ей за всем тем, что происходило, угадывалась игра неизвестного лица, желающего либо предупредить ее, либо немедленно заставить действовать, спасая от смерти супруга и себя. Но что она может? И как? И почему? И…

Вопрос застыл в глазах. Дверь раскрылась, в комнату вошел человек. Не сводя взгляда с Марии, незнакомец снял шляпу, за ней – маску.

— Маршал Жан де Вьенн!

Следом вошел еще один; закрыв за собой дверь, запер ее на ключ, оставив его на месте. Потом повернулся. Едва маска слетела с лица, принцесса вновь воскликнула, недоумевая:

— Пьер д’Оржемон, советник судебной палаты парламента!

— Мы – те, кого вы ждали, мадам, – произнес маршал, бывший любовник принцессы, которому она нашла замену.

— Но я никого не ждала…

— Вы разве не получили письма?

— Оно ни к чему меня не обязывает.

— Напрасно вы так думаете. Жену не может не беспокоить судьба мужа, больше того, его жизнь.

— Что это значит, маршал?

Гость помедлил, огляделся вокруг, остановил взгляд на бледном и взволнованном лице принцессы де Блуа.

— Мы одни? – осведомился он негромко. – Сюда никто не может войти?

— Даже моя камеристка, пока я не позову ее.

— Надеемся на это.

— Час поздний, господа, и мне хотелось бы знать цель вашего визита.

— Вот именно, час поздний, а потому никому не придет в голову беспокоить вас, теперь уже нас. Вы позволите нам сесть, мадам? Разговор, как вы понимаете, предстоит долгий и серьезный.

Мария повела рукой в сторону скамьи у стены, накрытой желтым сукном и поверх него войлочными подушками; сама села в кресло напротив.

— Ваш супруг, мадам, как известно, находится в заточении по прихоти вашего свекра, короля Жана Второго. Неблаговидный поступок со стороны отца, вы не находите?

Мария насторожилась. Ей, как и всем, был хорошо известен неуравновешенный нрав короля, его припадки бешенства. Одно неверное слово – и можно лишиться всего, даже жизни. Она ответила с позиции покорной снохи:

— Его величеству виднее, он король. Его действия не обсуждаются, ибо ведут в конечном счете к благосостоянию державы. Подданным монарха остается лишь подчиниться.

— Ответ послушной жертвы, но одновременно и умной женщины, – заметил д’Оржемон.

— Согласен, – отозвался маршал, – но речь идет о сыне короля, и поступок этот не может не казаться вам предосудительным, мадам. Не отвечайте: ваши слова снова окажутся неискренними. Но оставим в стороне поступок отца, вместо себя засадившего в тюрьму своего ребенка; поговорим о свекре, который на два с лишним года отнял у молодой принцессы Бретонской ее мужа. Что вы теперь скажете? Не думаете ли вы, что такое поведение по отношению к снохе отдает, мягко говоря, свинством?

— Я уже привыкла ждать, – негромко молвила Мария, придерживаясь прежней позиции.