Книга Добрая фея короля Карла, страница 220 – Владимир Москалев

Рено взял булаву, повертел ее в руках, разглядывая.

— Неплохое оружие. Меч не столь скор на расправу. И ты хорошо им владеешь, рыцарь.

— Мне было пятнадцать лет, когда я впервые взял его в руки. Мой наставник дал мне его, он и учил владеть им обеими руками. С тех пор мы подружились. При хорошем ударе перья рвут кольчугу и могут пробить доспех.

— Кто они? – Отшельник указал на трупы. – Псы Содона?

— Без сомнения. Но как ты вовремя, Рено, ведь нас уже не видно было!

— Благодарите оба моего друга. Кажется, его назвали «черным дьяволом»? А теперь подумайте, что вам делать дальше. Содон этого так не оставит. Король, конечно, сделает вид, что согласен с ним; но монах будет добиваться своего. Черт его знает, как он вышел на ваш след…

— Это капеллан, больше некому. Поваренок не смог бы сесть в седло.

— Этот негодяй теперь ваш враг, и вам нельзя возвращаться в замок. Вполне возможно, вас обоих и там ждет засада. Но выход есть, и не один. Во-первых, Эльзе следует найти надежное убежище, а тебе – отправляться к королю: как-нибудь он сумеет защитить тебя.

— Куда же спрятать Эльзу, Рено?

— Я мог бы приютить ее у себя, но Содону известно мое жилище. Взять холм приступом вовсе нетрудно: против стрелы не устоять ни мне, ни Бино.

Эльза подошла.

— Я вернусь к матери Урсуле. Мы будем жить, как и раньше. Ни один человек не найдет меня там. Гастон… – Она взяла его за руку, заглянула в глаза. – Я сделала все, что могла, и не жду благодарности. Я стала для тебя опасной спутницей и не хочу осложнять тебе жизнь. Я вернусь туда, откуда пришла. А ты… ты, наверное, не найдешь меня уже. Но знай, что я тебя никогда не забуду, потому что люблю. Мне будет тяжело, бесспорно, но я буду не одна… со мной моя мать. Кому же за ней ухаживать, как не дочери?

Рено выразил несогласие:

— Как тебе не стыдно, Эльза! Ты думаешь только о себе. Ведь Гастон тоже любит, и ты разрываешь ему сердце. Хочешь ты этого или нет, но вам следует быть вместе. Он рыцарь, рожден воином, и у него есть дама сердца, которую он обязан защищать. Для чего ему тогда жить? Для того чтобы, как я и мне подобные, проливать кровь за королей, которые вырывают друг у друга из рук престол? Сколько их таких, глупо убитых, бесславно окончивших свои дни? Так пусть твой паладин хотя бы простится с тобой, когда уедет на войну, которую вновь затеют короли. А если он сложит голову на поле брани, то у тебя останется его сын, и ты ему расскажешь однажды, каким был его отец, павший как герой в своей последней битве.

Эльза, упав на грудь Гастону, заплакала. Он обнял ее:

— Мы не расстанемся. Как же мне потом отыскать тебя в дремучем лесу? Тебе хорошо, ты безошибочно находишь дорогу. А я?

Улыбаясь, она мокрыми глазами глядела на него.

— А матушка Урсула?..

— Ей придется подождать; вот разберемся с монахами, тогда уж отправимся к ней. Однако не раньше, чем кончится война в Нормандии; Карл Наваррский снова собирает войска.

— Но ведь ты не поедешь туда? Ты должен быть при государе.

— Я воин, мое место на боле битвы, а не у трона короля.

— Ты не хочешь отпускать меня… но куда же мне тогда деваться? Возвращаться в замок – прямиком угодить в волчью пасть.

— Ты укроешься в Париже у сапожника, мэтра Бофиса, близ часовни Сент-Авуа. Это всецело преданный нашему делу человек…