Книга Высматривая путь. Том I, страница 40 – John Lemon

Несмотря на то, что на коне из сбруи были только поводья, он ловко на него запрыгнул и протянул Дере руку. Та смущенно отвела взгляд и что есть сил вцепилась в ручку перекинутой через плечо сумки.

— Вы что же это, даже на коня не залезете? — удивленно вскричали мужики.

— Нет, — буркнула девушка.

— Вот же напасть, — запыхтел один из них и, присев на одно колено, подставил ей две ладони. — Ставьте ногу, я вас подкину. Как взлетите, то сразу хватайтесь за Матеуша и садитесь добротно.

Фредерика кивнула и, поставив ногу ровно в раскрытые ладони, тут же без проблем взлетела на коня и уселась боком. Ухватившись за широкую рубаху Матеуша, она напряглась. А когда тот пришпорил коня и понесся в сторону хутора, то и совсем забыла, как дышать. Ее трясло, в зад давили перекатывающиеся под ним мышцы коня, а руки взмокли настолько, что ткань рубахи норовила выскользнуть из пальцев. Но те все равно держали так, что аж костяшки белели. Благо доехали они быстро, а спуститься на твердую землю оказалось гораздо проще.

Тем временем у бани уже собрался весь хутор. Бабы причитали, мужики пили дурно пахнущую бормотуху, а из распахнутых дверей доносились отчаянные крики роженицы. Дера, подхватив рукой юбку, бросилась на вопль, стараясь как можно быстрее протиснуться сквозь столпившихся кметов.

— Пропустите лекарку! Пропустите! — кричал кто-то, но девушка не слышала.

Для нее настал момент истины, а сейчас, как назло, было очень непросто взять себя в руки. Вбежав в баню, она увидела ужасающее зрелище. Раскрасневшаяся Зофья лежала на тряпье и, раскинув согнутые в коленях ноги, верещала так, будто ее резали. Кровь хлестала из нее ручьем, а бабы то и дело тащили со всех углов чистые тряпки. В крови было все — пол, лавка, руки баб и ноги Зофьи. Закатав дрожащими руками рукава своей застиранной рубахи, Дера бросилась к роженице. Повитухи тут, конечно, не было. Судя по всему, даже для человека, у которого есть чем так славно кормить коня, это было слишком дорогое удовольствие. Не то что травница, которая согласна за две репы и клячу сделать невозможное.

— Зофья! — воскликнула Дера. — Эй, Зофья, посмотри на меня!

Девушка запыхтела, но глаза разлепила и уставилась помутневшим от боли взглядом на встревоженное лицо травницы.

— Ты должна будешь выпить сейчас отвар, который я дам и постараться не выблевать его. Поняла?

Та неуверенно кивнула, но рот послушно открыла.

— Вот! Заливайте в нее небольшими порциями, пока склянка не опустеет!

Одна из баб схватила бутылку, которая по размерам была с добротный бутыль самогона, и, откупорив, скривилась, но горлышко к раскрытому рту Зофьи поднесла. И та пила. Кряхтела, стонала, булькала, но пила.

Дера плеснула на руки краснолюдского спирта, обтерла их самой чистой тряпкой, которую ей смогли найти, и устроилась меж ног женщины. Сейчас бы и внутрь для смелости залить, но нельзя. Кровь толчками выходила из нее, от чего у травницы все похолодело внутри. Не нужно быть медичкой, чтобы понимать, что жить ей останется недолго, если не остановить кровотечение. Но, тем не менее, головка уже показалась. А значит, осталось дело за малым — Зофье не прекращать тужиться, а Дере молиться всем известным богам, чтобы и ребенок, и мать выжили.

Эскель как раз подъехал к хутору за полночь. И снова его встретили пустые хаты и дворы. Но в отличие от Карстена вдалеке стоял невероятный гомон. Подогнав Василька ближе, ведьмак сжал в кулаке медальон. Тот как заведенный скакал на груди так сильно, что без труда мог и с шеи слететь. Да и не только это насторожило его. Закатав посильнее рукава посеревшей рубахи, на которой места живого не было от пятен крови да пыли с по̀том, он спрыгнул на землю и рывком достал серебряный меч.