Книга Высматривая путь. Том I, страница 144 – John Lemon

Ведьмак остановился и, глянув на свою горе-попутчицу, коротко выдохнул, едва слышно ругнувшись. И какого черта она не сказала, что ей нужен привал — непонятно. Он-то сам привык часами сидеть в седле. Иногда даже дремал вот так сидя, лишь бы не останавливаться на длинных дистанциях. Особенно, когда останавливаться толком и негде было, а спать в поле не хотелось. Но для едва познавшей все прелести верховой езды Деры такой длительный забег был слишком сложен. Очевидно, что как бы она не ерепенилась, а тело сказало все само. Дрожащие пальцы, расфокусированный взгляд и бледно-зеленый цвет лица. Эскель свел коня на обочину и пристроил его в тени веток раскидистой липы. Спрыгнул на землю и свистом подозвал к себе Стебля.

Конь, на удивление Деры, пошел на зов и устроился рядом с пасущимся Васильком.

— Давай, иди сюда, — ведьмак протянул руки Фредерике, намереваясь снять ее с седла.

Она осмотрела свои ладони, потом глянула на совершенно невозмутимое лицо Эскеля и кротко кивнула. Оперлась локтями о переднюю луку седла, чуть склонилась в бок и выпала из него аккурат в подставленные руки. А когда оказалась на земле, то едва устояла на ногах. Те, как назло, не хотели сходиться вместе, дрожали и подкашивались. Девушка в раскоряку подошла к стволу дерева и опираясь о него спиной, медленно осела на траву. Ведьмак только усмехнулся и покачал головой.

— Давай чуток передохнем, поедѝм и я взгляну, что там у тебя с руками, — он сразу заметил, как она держала их перед собой раскрытыми вверх ладонями.

— Хорошо, — неуверенно кивнула та и, откинув назад голову, прикрыла глаза.

Сверху доносилось переливчатое щебетание овсянок. Теплый ветер приятно ласкал кожу, залетал за распахнутый ворот дублета. И если не обращать внимание на пульсирующую боль в ягодицах и ладонях, то место для стоянки ведьмак выбрал отменное. И Дера бы продолжала вот так, сидя в траве, нежиться под пробивающимися сквозь ветви солнечными лучами, если бы не нависшая над головой тень. Она приоткрыла глаза и недовольно сощурилась.

— Показывай, что у тебя там, — Эскель присел на корточки и принялся стаскивать перчатки.

Травница оттолкнулась спиной от ствола и скрестив перед собой ноги, уложила поверх них руки.

— Натерла. Болят жутко, — пожаловалась она сдавленно.

Ведьмак осмотрел ее пальцы и ладони, а потом тихо выругался. Всю кожу покрывали красные натертости с кое-где облезшей кожей и небольшие водянки, так и норовящие лопнуть при малейшем нажатии. Казалось, будто кочергу раскаленную схватила. Забыл он предупредить ее о том, что для езды верхом надобно обзавестись парой перчаток. Ладно его руки, грубые и мозолистые от многолетнего махания мечом. А у нее-то они изнеженные, не привыкшие держать что-то тяжелее пестика или реторты.

Он задумчиво почесал щеку, размышляя чем бы обработать эти многострадальные руки. Как внезапно Дера подала голос:

— Календулы бы, или, на худой конец, хотя бы подорожник найти.

Эскель будто опомнился и бросился к ближайшему дереву. Кажется в том месте, где паслись кони он видел что-то похожее на скороцель. Вернулся быстро с полными руками зеленых и сочных на вид листьев. Фредерика только смотрела, открыв рот, как ловко ведьмак вытащил из сумки кусок тряпицы, выложил на нее листы и промыл водой. А когда закончил, то принялся стряхивать последние капли с них и выкладывать на чистый, сухой кусок тряпки. Правда чистым он был лишь условно, судя по его сероватому цвету. Но Дера решила не привередничать.