Книга Высматривая путь. Том II, страница 186 – John Lemon

— Прости, братец, опять запамятовал все сделать сразу, — захрипел он. — Старость всю память съела.

— Тогда… — Эскель замешкался, путаясь в своих мыслях. Занервничал он сильно, потому и собраться никак не выходило.

— Хочешь знать, какие секреты твоя барышня скрывает? — сощурив глаза, заговорил Матей, но ворона гладить не перестал.

— Не только, — он решительно качнул головой, понимая, что была не была. Хуже ведь уже не будет, так? — Сон у меня был. Она приснилась мне и спасла меня от утопленницы.

— А почему ты так уверен, что это была твоя девица? — хитро усмехнувшись, спросил старик.

— Потому что один в один она. Волосы русые, длинные, вьются, — начал перечислять ведьмак. — Кожа светлая. Пояс этот с пушистыми шариками такими и гонору столько, сколько может быть только у нее.

— Погодь, не торопись. Время придет, узнаешь ты все, вот только смотри на вещи ширше… — он взмахнул руками. — Ширше. Понял?

— Не понял, — хмуро ответил Эскель. — Но коль так, то, может, что-то о самой девке расскажешь?

— Ну добро, кое-какие нюянсы попробую тебе открыть, — кивнул ворожей и, прикрыв глаза, замер всего на краткий миг, а затем тихо так, только лишь шевеля одними губами, заговорил, как сквозь сон: — Дочь она достопочтимого человека, пусть и опального. Вижу матушку ее… моложавая как для своих годков, но властная, жесткая, с хваткой хорошей, как у собаки одичавшей. С ней лучше не лезть на рожон, а молодую наследницу и вовсе держать на расстоянии. Как тень нависает над ней, ходит по пятам. Страшная женщина, опасная.

— Как зовут ее? Кто такая? — Эскель не выдержал, чувствуя, как от волнения подрагивают колени. Оттого и присел на корточки, устроив на коленях меч. А то не хватало еще и упасть тут.

— Берзе де Бейль. Графинька туссентская. Подле княжны достопочтимой всегда была. С черным императором зналась, когда он гостил в их благодатном крае. Как змея окутала его, одурманила. Но своего не получила. Свое на Севере нашла.

— Эмгыром? — ведьмак в удивлении разинул рот. — То есть императором Эмгыром вар Эмрейсом?

— Именно, мастер. Именно с ним, — закивал Матей, а его пальцы все сильнее сжимались на бездыханном вороне.

— Выходит, Дера не простая аристократка… — он в задумчивости провел ладонью спереди по шее, почесав кожу пальцами.

— Наследница она.

— Да то понятно. У отца, видать, есть что наследовать. Он же, вроде, реданский аристократ.

— Верно, мастер, — ворожей загадочно ухмыльнулся. — Аристократ… реданский.

Вот только Эскель уже не слышал его слов. Слишком много он узнал за столь короткое время. Вот будто ушат воды на голову вылили — не иначе. Не верил он гадалкам этим всяким, но тут у него просто не осталось сомнений. Так уверенно этот старик говорил, что грех в его слова не уверовать. К тому же попадал ведь в цель. И только у него с Фредерикой начало все налаживаться, идти по нарастающей, так бы сказать, как вот-те на-те — хуй в томате: предназначена другому.

Хотя чего это он, в самом деле, рот разинул на кровя̀ голубые. Кто он вообще такой? Сирота и бродяга, без кола и двора, вечно грязный и без гроша в кармане. Чем он отличается от бандюганов с дороги? Мутациями и только? Бесплодностью? Хером? Или рожей негодящей? Сейчас ему стало ясно одно — он ее прихоть. Да, вот ни больше и ни меньше. Как и сказал ворожей. «Барыня желает в Ковир и Повисс» — он и везет, как дурак, полностью игнорируя свои планы, свои потребности и желания. А зима-то тем временем уже на подходе. Ему бы в пору запасами заниматься и путь в крепость держать, а не вот это все. «Барыня захворала» — пожалуйста, даже вон чародейку ей отыскал, пусть и не специально. «Барыня желает мужика» — а он и рад стараться. Кожа ведь у нее не порченная, как у деревенщин, а внутри все так приятно, тепло, гладко и тесно. Да и как еще может быть иначе у знатной девы-то? А он, гляди, как рот разинул. Конечно, она отличалась от кметок и шлюх в борделях. Нетронутая ведь еще была. А если ее теперь никто в жены не возьмет? Он ведь испортил ее. Там же, у высшего сословия, свои закавыки насчет этого всего. Боги… Эскель схватился за голову, вздрогнув так, что аж меч свалился с колен и упал в траву.