Книга Серена, страница 83 – Рон Рэш

— Будь там что-то яркое, Снайпс схватил бы шляпу первым, – улыбнулся Росс. – Только это тебе осталось разукрасить, Снайпс, – свой затылок, верно?

— Ага, да еще башмаки.

Данбар еще разок поправил поля новой шляпы и уселся на ступень.

— А как по-вашему, что Санта-Клаус принес Гэллоуэю? – спросил он. – Набор клыков к тем змеиным погремушкам, что он прицепил к шляпе?

— Или крысиный яд, чтобы приправлять им жратву, – предположил Снайпс.

— Вот что мне, пожалуй, стоило бы взять вместо шляпы, – заметил Данбар. – Как наступили холода, крысы в бараке совершенно распоясались. Можно подумать, у них там религиозный сход: просто битком набиваются.

— Без толку, – посетовал Росс. – У себя в бараке я рассыпал ту самую «парижскую зелень»^[21], сильнейший из известных ядов. Так крысам эта отрава – что соль на попкорне. Морщились, но уписывали за обе щеки.

— А как насчет ловушек из лавки, куда сыр кладут? – заинтересовался Данбар. – Кто-нибудь их пробовал?

— Это сущее хулиганье, а не крысы, – скривился Росс. – С них станется отволочь ловушку назад в лавку и потребовать деньги, как за пустую бутылку из-под содовой.

— Крысы боятся только змей и никого больше, – сообщил Снайпс, сокрушенно разглядывая свои ботинки. – Правда, теперь орел извел их до единой и опрокинул вверх тормашками весь здешний «ень-ян», как выражаются на Востоке.

— И что это значит? – поднял брови Данбар.

— Природный баланс. Всему в этом мире назначено естественное место. Если убрать нечто важное или добавить нечто лишнее, естественный ход вещей перекосится и все полетит кувырком.

— Типа как времена года перепутаются, – кивнул Данбар.

— Именно. Будь тут круглый год одна только зима, мы бы замерзли насмерть, а если бы весь год стояло лето, воды бы пересохли и посевы погибли на корню.

— Лично я не отказался бы от целого года сплошной весны, – размечтался парень. – Уже тепло, но дождей вволю, все растет, цветет и пахнет, всюду жизнь и птичий щебет…

— В том-то и проблема, – возразил Снайпс. – Чересчур много живительной силы. Если все будет расти целый год подряд, зелень затянет собой землю до последнего дюйма. Сплошь деревья, лианы всякие и трава выше головы. Поутру понадобится топор, чтобы расчистить себе местечко, куда встать.

Росс вытряс в рот последние капли самогона и опустил взгляд на серо-бурое дно долины, на скалистые очертания горы Ноланд.

— А что же будет, если не останется ничего живого? – задумчиво произнес он.

Утром следующего дня лагерь уже вернулся к обычному рабочему графику. Некоторые работники смогли отдохнуть, другие – заработать мучительное похмелье, а третьи получили и то и другое. Серена отправилась в горы с бригадой, работавшей на хребте Индиан-Ридж. Она была беременна, хотя, кроме Пембертона, никто в лагере об этом еще не знал. Когда он спросил, стоит ли рисковать, садясь на лошадь, жена с улыбкой объявила, что их дитя легко выдержит небольшую тряску.

Рано утром в контору позвонил Харрис. Он уезжал из штата на пару недель и, вернувшись, обнаружил у себя на столе телеграмму от Олбрайта: в ней министр укорял Харриса и Пембертонов за то, что те продолжают интересоваться участком Таунсенда, тем более что создание парка неизбежно – как и отчуждение недвижимости у всех, кто не захочет ее продать.