Книга Серена, страница 68 – Рон Рэш

— Не против, если я присяду? – спросила Рейчел.

Миссис Соррелс молча разглядывала ее, словно не считала девушку достойной ответа. Кора Пинсон ответила за них обеих:

— Я рядом со шлюхами не сижу.

Женщины подхватили свои тарелки и, гордо развернув плечи, перешли за другой стол.

Усевшись, Рейчел уставилась в тарелку. Ей было слышно, как другие работницы принялись судачить о ней, не утруждаясь понизить голос. «Давай ешь, будто тебя это не ничуть не задевает», – велела она себе. Откусила хлебец, пожевала и проглотила – по вкусу точь-в-точь опилки. Затем воткнула вилку в кусок моченого яблока, но не поднесла ко рту, а просто смотрела. И даже не замечала Джоэла Вона, пока тот не поставил прямо напротив Рейчел собственную тарелку. Стащив с себя короткое драповое пальто в сине-черную клетку, юноша накинул его на спинку свободного стула.

— Не обращай внимания на этих старых кошелок, – посоветовал девушке Джоэл, отодвигая стул и садясь. – Каждое утро я вижу их на заднем дворе, когда они тайком собираются пожевать табачку. Не хотят, чтобы проповедник увидал, как мерзкие бурые слюни текут у них по подбородку.

Он говорил достаточно громко, чтобы женщины услышали.

Рейчел опустила голову, но на губах у нее заиграла улыбка. Кора Пинсон и Мейбл Соррелс оскорбленно вскочили и с подносами удалились на кухню. Джоэл снял серую кепку, обнажив копну вьющихся ярко-рыжих волос, которые так и оставались нечесаными все то время, что Рейчел его знала.

— А этот твой мальчонка тянется к небу, как кукуруза в июне, – заметил юноша. – На воскресной службе в церкви я и не понял бы, чей он, не возьми ты его на руки. Даже не представлял, что дети так быстро растут, хотя откуда нам, парням, знать такие вещи?

— Я и сама была без понятия, – призналась Рейчел. – Похоже, я вообще мало что смыслю в детях.

— Он крепкий и здоровый. Выходит, твоих познаний вполне достаточно, – успокоил ее Джоэл, кивнул на тарелку Рейчел и поднял вилку со стола. – Ты бы тоже поела.

Опустив глаза, парень заработал вилкой – так же споро и сосредоточенно, как и лесорубы. Рейчел смотрела на него, поражаясь, до чего сильно он изменился, сумев остаться прежним. В детстве Джоэл уступал большинству мальчишек ростом, но со временем догнал их, став не только выше, но и крепче, и шире в плечах. Теперь он превратился в мужчину, над губой даже появились редкие усики. Но лицо так и осталось прежним: веснушчатым, готовым расплыться в озорной мальчишеской улыбке. А еще он был смышленый и добрый: доброта сквозила как в его зеленых глазах, так и в словах. Покончив с едой, Джоэл отложил вилку и поднес кружку с кофе к губам, сделал глоток, затем еще один.

— Ты отлично справляешься с работой, – похвалила Рейчел. – Люди говорят, очень скоро ты станешь управляющим, под стать мистеру Кэмпбеллу. Впрочем, чему тут удивляться? Во всей школе никого умнее тебя не было.

Лицо у парня зарделось, даже веснушки, казалось, потемнели.

— Просто я всегда под рукой, когда нужно хозяевам. К тому же я уеду отсюда, как только смогу найти другую работу.

— Почему ты хочешь уехать? – удивилась Рейчел.

Джоэл встретил ее взгляд.

— Потому что здешние порядки мне не нравятся, – объяснил он и снова поднял вилку.

Бросив взгляд на висевшие у двери часы, Рейчел увидела, что ей пора возвращаться к обязанностям кухарки. Она уже слышала звон посуды и столовых приборов, которые мыли и ополаскивали в стянутых железными обручами бочках, но вставать не хотелось. В этот момент она поняла, что голод от недостатка общения не менее мучителен, чем обычный голод, ведь и то и другое кричит о внутренней пустоте, которую обязательно нужно восполнить, чтобы протянуть еще день. Рейчел вспомнила, как в детстве ей казалось, что жизнь на ферме вдвоем с отцом – это одиночество, хуже которого ничего не бывает.