Книга Серена, страница 63 – Рон Рэш

Из лавки Гэллоуэй появился с небольшим бумажным пакетом, который вручил матери. Старушка тут же обеими руками вцепилась в пакет, будто его содержимое могло отважиться на побег.

— Прямо с ума сходит по леденцам с конской мятой, – объяснил лесоруб, стоило Пембертону тронуть машину с места.

— Твоя мать хоть иногда разговаривает?

— Только если ей есть что сказать. Вернее, то, что стоит услышать, – негромко сообщил Гэллоуэй. – Она может заглянуть в ваше будущее, если хотите. А еще истолковать сны.

— Благодарю покорно, – отказался Пембертон.

Они проехали еще несколько миль, минуя крохотные фермы, немалое количество которых населяла лишь дикая мелкая живность, нашедшая приют за разбитыми окнами, под просевшими крышами да за объявлениями о продаже, прибитыми к двери или к перилам крыльца. У дома или в поле обязательно присутствовали брошенные вещи: ржавые грабли или корыто, детские качели на истертых веревках, – последняя убогая заявка на участок земли. Пембертон свернул у покосившегося дорожного указателя с надписью «Дип-Крик» и начал извилистый спуск по тому, что вполне могло оказаться пересохшим руслом, полному поворотов, камней и размывов. Когда же проторенная дорога оборвалась тупиком, на небольшой поляне обнаружилась оставленная кем-то машина.

— Она принадлежит Кепхарту? – уточнил Пембертон.

— У него нет автомобиля, – покачал головой Гэллоуэй и кивнул на песочного цвета шляпу служителя закона на приборной панели: – А на этом, похоже, ездит шериф округа. Не иначе они на пару с тем хрычом или красивых жуков ловят, или цветочки собирают, или еще чего. Наш шериф помешан на природе ничуть не меньше Кепхарта.

Гэллоуэй с Пембертоном вышли из машины, и лесоруб приоткрыл заднюю дверцу. Старуха сидела неподвижно; только щеки то собирались в складки, то расправлялись, пока она сосала леденец. Обойдя машину, Гэллоуэй открыл и вторую заднюю дверцу.

— Будет приятный ветерок ей на радость, – пояснил он. – Вот чего ей не хватает: подышать свежим воздухом. В бараках даже сквозняков не бывает.

Вместе они прошли по тропинке около сотни ярдов, после чего деревья поредели и расступились, открывая небольшой дом. Шериф Макдауэлл и Кепхарт сидели в плетеных креслах на крыльце. Между ними стоял десятигаллоновый бочонок, застеленный на манер скатерти потрепанной топографической картой. Макдауэлл внимательно наблюдал за тем, как Кепхарт водит по этой карте плотницким карандашом. Поднявшись на нижнюю ступеньку крыльца, Пембертон разглядел, что карта охватывает окрестные горы и восточную часть штата Теннесси. Изображение местности покрывали серые и красные линии; где-то они накладывались друг на друга, где-то были стерты и проведены заново, как на старом пергаменте.

— Экскурсию планируете? – поинтересовался Пембертон.

— Нет, – ответил Кепхарт, впервые подняв на него взгляд с тех пор, как лесопромышленник вышел на поляну. – Национальный парк. – Он бросил карандаш на карту, неторопливо стянул с переносицы очки для чтения и положил рядом с карандашом. – Что вы забыли на моей земле?

— Разве эта земля ваша? – поднял брови Пембертон. – Мне казалось, вы уже преподнесли ее в дар парку, который вам так не терпится создать. Или парку достанется только чужое имущество?

— Парк получит всю землю, которой я владею, – подтвердил Кепхарт. – Я оговорил это в своем завещании. Но до той поры вы нарушаете границы частного владения.