Книга Серена, страница 164 – Рон Рэш

— Все хорошо, – сообщила она сыну. – Теперь все будет хорошо.

На полу вагона охапками было свалено сено; Рейчел сгребла немного в угол, легла на эту импровизированную постель и прижала Джейкоба к себе. Кингспорт остался далеко позади; товарный состав нес их на юг через горы Смоки-Маунтинс. Изредка поезд проезжал мимо фермерских домов, и слабый свет из их окон ложился на металлический пол, чтобы затем снова исчезнуть. Ровный стук железных колес вскоре убаюкал ребенка, и Рейчел тоже вскоре задремала. Ей приснился сон: они с Джейкобом стоят на кукурузном поле, где из земли поднимается один-единственный зеленый стебель. Голодные, они срывают листья с початка, но обнаруживают не кукурузу, а лезвие ножа.

Проснувшись в темноте, Рейчел не сразу сообразила, где находится. Потом подтянула колени повыше, плотнее свернулась вокруг Джейкоба и попробовала уснуть вновь, но сон все никак не приходил, и она еще долго лежала, слушая ровное дыхание ребенка и стук колес. Когда же ритм движения начал замедляться, а потом и вовсе прекратился, они с Джейкобом выбрались наружу и пересекли несколько путей, обходя остановившийся товарный состав, чтобы сразу направиться к зданию станции. Вывеска над входной дверью гласила: «Ноксвилл». Войдя внутрь, Рейчел сперва ознакомилась с расписанием рейсов, а после попросила у дежурного по станции дозволения воспользоваться телефонным аппаратом, который висел на стене за стойкой кассы.

— Звонок за счет абонента, – заверила она, поднесла наушник к уху и подалась к раструбу микрофона. Пока Рейчел говорила с телефонисткой, Джейкоб ухватился за черный шнур в матерчатой оплетке и развлекался, качая его из стороны в сторону.

Макдауэлл ответил после первого же гудка.

— Где ты сейчас? – спросил он и, едва услышав ответ, поинтересовался, когда отходит следующий поезд.

— Тот, который нам нужен, отправляется только через четыре часа.

— Следующий поезд, – с нажимом повторил Макдауэлл. – Куда угодно.

— Через полчаса будет рейс на Чаттанугу.

— Вот и садись на него. А уж потом, как доберешься до Чаттануги, купишь билеты до Сиэтла.

— Вы думаете, Пембертон уже мчится сюда? – спросила Рейчел.

— Я бы сказал, это вполне вероятно…

Еще несколько секунд связавшие их мили телефонных кабелей несли лишь щелчки статического электричества.

— Просто езжайте в Чаттанугу, – сказал Макдауэлл. – Я собираюсь покончить с этим сегодня же, раз и навсегда.

— Как именно?

— Не твоя забота. Иди и купи билеты.

Так Рейчел и поступила. Решив, что ей не удалось подмаслить другого кассира жалкими монетами, дежурному по станции в Ноксвилле она протянула пять долларов. И затем описала ему внешность Гэллоуэя.

Пока дежурный разглядывал купюру, на лице у него блуждала улыбка, не выражавшая ни утешения, ни сочувствия.

— У вас, поди, какие-то серьезные проблемы, – заметил он, – а я давно зарубил на носу, что люди с проблемами ничем не отличны от людей со вшами в волосах или с поносом. Стоит подойти к ним достаточно близко, и скоро сам заразишься. – Произнося эти слова, дежурный по станции смотрел куда-то мимо Рейчел, словно был в таком восторге от собственного остроумия, что рассчитывал на аудиторию пошире.

Рейчел поймала его взгляд и удерживала, пока ухмылка железнодорожника не растаяла. Девушка не чувствовала больше ни гнева, ни страха, ни даже усталости. Оставалось лишь онемелое принятие того, что они с Джейкобом либо останутся в живых, либо нет. Что-то с ними случится – или не случится ничего, и делу конец. Она словно покинула собственное тело и теперь наблюдала за собой, с ребенком на руках, откуда-то издали. Когда Рейчел заговорила, холодок в ее голосе тоже ощущался как бы со стороны: