Книга Серена, страница 107 – Рон Рэш

Присев на край сиденья, Пембертон зажал полотенце между ног у Серены, стараясь остановить кровотечение. Глаза его жены были закрыты, а лицо успело побледнеть до белизны мрамора, когда машинист наконец положил руку на рычаг, отпустил тормоза и потянул на себя регулятор хода. Пембертон слушал, как паровоз, казалось, невыносимо долго готовится начать движение: сперва пар поступает через клапан регулятора в приемные трубы и цилиндры, после чего поршни толкают шток заодно с коленчатым валом, затем карданный вал вращает шарниры, поворачивая шестерни, передающие движение еще дальше, и лишь потом понемногу оживают колеса.

Зажмурившись, Пембертон вообразил громоздкие механизмы локомотива шестеренками крохотных часов, которые вновь запускают время, замершее в тот миг, когда он увидел кровь на руке Серены. Вскоре стук колес набрал устойчивый ритм, и Пембертон открыл глаза и выглянул в окно; ему показалось, что поезд движется по дну глубокого прозрачного озера. Оставшиеся позади люди двигались чересчур медленно, словно преодолевая сопротивление водной толщи, – и Кэмпбелл, входящий в контору, чтобы звонить в больницу; и рабочие, высыпавшие из столовой, чтобы проводить взглядами паровоз с единственным вагоном; и Гэллоуэй, который, болтая бесполезной культей, выскочил из конюшни и побежал вслед за паровозом.

Оставив долину позади, поезд начал подниматься на хребет Макклюр. На вершине, где пути обступил густой лес, состав рванул вперед, набирая скорость. Пембертону вспомнилось, как Серена сказала ему однажды, что реально только настоящее. «Нет ничего, кроме сейчас», – повторил он про себя, держа жену за запястье и едва ощущая биение пульса под кожей. Когда поезд начал спускаться по склону, приближаясь к Уэйнсвиллу, Пембертон прижался губами к этому безвольно поникшему запястью.

— Только живи, – прошептал он, словно взывая к скудным запасам крови, еще сохранившимся в жилах жены.

К тому времени, как поезд подошел к станции, полотенце вымокло насквозь. За всю дорогу Серена не издала ни звука; Пембертон считал, что она бережет силы, но теперь понял, что жена давно лишилась чувств. Два санитара в белом перенесли ее из поезда в ожидавшую карету скорой помощи. Пембертон и врач из больницы забрались туда же следом за носилками. Врач, которому явно было за восемьдесят, приподнял ставшее алым полотенце и выругался.

— Во имя всего святого, почему ее не привезли раньше? – возмутился он и вновь сунул полотенце Серене между ног. – Этой женщине срочно нужна кровь, много крови. Какая у нее группа?

Пембертон не знал, а сама она уже не могла ответить.

— Та же, что и у меня, – объявил Пембертон.

В приемном покое больницы супругов уложили бок о бок на металлические каталки, подложив им под головы тонкие пуховые подушки. Закатав мужу рукав, врач ввел иглу ему в предплечье, а затем то же самое проделал и с Сереной. Две иглы соединялись тремя футами резинового шланга, посередине которого качалась груша насоса, которую доктор сразу сжал в кулаке. Удовлетворенный, он знаком пригласил медсестру в узкое пространство между каталками и вручил насос ей.

— Каждые тридцать секунд, – предупредил ее врач. – Если качать быстрее, вена может не выдержать.

Обойдя каталку по кругу, врач занялся Сереной, в то время как медсестра каждые полминуты сжимала резиновый шарик насоса, не отводя взгляда от циферблата настенных часов.