Книга Смотритель, страница 88 – Рон Рэш

К середине утра головная боль немного утихла. Блэкберн снова пошел в ванную и пропитал йодом тряпицу. Прижав примочку к голове, выбрался в переднюю комнату и выглянул в окно. Дождь и туман рассеялись, на востоке светило солнце. Его и Джейкоба букеты по-прежнему стояли на могиле Наоми точно там же, где и были накануне. Блэкберн посмотрел на тряпицу и, увидев на ней кровь, снова коснулся пальцем шишки. Как можно быть в чем-то уверенным после такого удара?

— Я видел ее, – вслух произнес Блэкберн. Она обернулась и посмотрела на него. Наверное, он спятил. Блэкберн налил кофе в чашку и сел, глотая жидкость с такой жадностью, словно это был чудодейственный эликсир. В голове возникали новые воспоминания, словно всплывая в мутной воде: единственное слово на могильном камне в свете лампы, неполное имя, частично скрытое, как когда-то имя Шея Лири.

Блэкберн отнес тряпицу в ванную, сполоснул ее и умылся. Вернувшись, он снова посмотрел в окно. Солнечный свет наполнял кладбище, переливаясь на каплях воды. Она пришла к нему, не к Джейкобу, хотя именно Джейкоб должен был добавить на этот камень имя Наоми. А если Джейкоб отказался? Но она могла появиться и по какой-нибудь другой причине. Блэкберн не заметил, было ли на пальце у друга обручальное кольцо, когда тот уходил с кладбища. Не это ли оплакивала Наоми?

В первую очередь Блэкберн решил проверить могилу и вышел на улицу. Ворота были открыты – лишнее свидетельство того, что ночное происшествие ему не привиделось. Блэкберн пробрался между надгробиями. На могиле обе вазы были на тех же местах, где и раньше, но, приглядевшись, Блэкберн заметил узкую полоску потревоженной земли у основания камня и замешкался на мгновение, но решил, что обязан все узнать. Он погрузил указательный палец в рыхлую землю и что-то нащупал, однако это явно было не обручальное кольцо Джейкоба. Блэкберн вытащил предмет из земли. Овальная рамка для фотографии, небольшая, размером с ладонь. Протерев стекло, Блэкберн увидел лицо младенца. Он перевернул рамку, стряхнул с нее землю и прочитал надпись на обороте: «Энни-Мэй Хэмптон. Твоя дочь». На нижнем краю рамки значилось: «Фотосалон Хадсона. Пуласки, Теннесси. Август 1951 г.».

«Этого не может быть!» – промелькнула в голове Блэкберна первая мысль, и он имел в виду не слова, а сам предмет, который держал в руках. Но, сжав ладонь, словно из боязни, что фотография может исчезнуть, Блэкберн ощутил металл рамки, ее плавный изгиб, твердость. Почувствовал гладкость стекла. Он разжал ладонь и снова прочитал надпись и дату. Потом перевернул фотографию и вгляделся в лицо младенца. Ребенок Наоми, дочь. В голове возник вопрос, а вместе с ним – и ответ. Вуаль была отброшена лишь на мгновение. Один-единственный взгляд. «Похожи как две капли воды», – как говорила Наоми.

Но Лайла не могла прийти из Теннесси пешком. Блэкберн положил фотографию в нагрудный карман и вышел на дорожку. В траве у самой дороги он увидел свежие следы шин и обгоревшую спичку. Теперь становилось понятно, зачем миссис Хэмптон лгать Джейкобу об отъезде Кларков. Должно быть, те сами не хотят знать бывшего зятя. Иначе зачем приходить ночью, зачем прятать фотографию? Но на снимке была написана фамилия ребенка – Хэмптон. Почему не скрыли и ее?