Книга Смотритель, страница 61 – Рон Рэш

Они вернулись в дом, где Нолан попрощался с родителями Джейкоба. Тот проводил его до пикапа.

— Спасибо, что поговорили со мной, – сказал он, пожимая Нолану руку.

— Мне только в радость. Надеюсь, ты скоро доберешься до общества ветеранов. Я там обычно бываю по вторникам и субботам. Поскольку на следующую среду выпадает Четвертое июля, с пяти до семи у нас будет барбекю. Обязательно приходи познакомиться с ребятами. В общем, если что, мой телефон есть в справочнике.

Джейкоб пошел в дом.

— Хорошо пообщались? – спросил отец.

— Да, – ответил Джейкоб.

— Мы рады, сынок. Ясное дело, что на войне случаются такие вещи, которые Сет может понять, а мы – нет.

Джейкоб просидел в своей комнате до ужина. После этого он отправился на кладбище. Как-то Блэкберн сказал ему, что люди часто разговаривают вслух с усопшими. Но то, что Джейкоб собирался сказать, он передаст ей как и получил: в молчании. Слева от могилы Наоми оставалось пустое место. Он легко мог бы оказаться рядом с ней. Знай он о смерти Наоми и ребенка в ту ночь на реке, он бы сдался. И сейчас Блэкберн заботился бы о них обоих.

Джейкоб вспомнил рассказ Сета о потерянной невесте и подумал, что они, наверное, были знакомы дольше, чем он сам с Наоми. Он представил, какие испытания этому человеку пришлось пережить в Европе. Правда, Сет не терял ребенка. Хотя другие теряли: перед глазами у Джейкоба стояли два камня рядом с могилой Наоми. «Может, твои страдания не такие уж и особенные, как тебе кажется», – сказал он себе. Но Наоми действительно была особенной, и этого его родителям было не понять. Она тоже многое перенесла, потеряла мать в четыре года, росла в бедности, окончила всего три класса, пока отец не заставил ее бросить школу, но, в отличие от Коры с Дэниелом, Наоми не считала, что жизнь хочет причинять только боль. Да, родители ошиблись насчет его жены, но вот насчет намерений жизни в конце концов оказались правы.

Вернувшись домой, Джейкоб собрал письма Наоми и перечитал их по порядку, доставая каждое из конверта и убирая обратно, прежде чем перейти к следующему. Последнее письмо, читать которое было больнее всего, пришло в госпиталь через три недели после страшных слов капеллана и родительской телеграммы. Увидев почерк, Джейкоб вскрыл конверт, думая, что их слова оказались неправдой, что, возможно, у Наоми действительно случился выкидыш, но погиб только ребенок, а не она сама.

Дорогой муж!

Надеюсь, мое письмо застанет тебя в добром здравии. Я раздулась, словно тыква, но Лайла говорит, что так и должно быть на восьмом месяце…

Только тогда Джейкоб нащупал конверт на тумбочке и проверил штемпель: 15 марта, Пуласки, Теннесси.

За этим воспоминанием пришло другое, более болезненное. Когда они с Наоми уже покидали кабинет доктора Игана, подтвердившего беременность, к ним подошла Рути Берк с брошюрой в руках. «Обязательно прочитайте», – заявила она, протягивая брошюру Наоми. «Давайте мне», – сказал Джейкоб. Женщина, сидевшая в приемной, хихикнула. Потом они с Наоми больше об этом не говорили, но спустя неделю Наоми пришла в обеденный перерыв в городскую библиотеку и взяла пару учебников для третьего класса, пытаясь начать там, где отец вынудил ее остановиться. Джейкоб помогал жене с учебой. Они заказали еще книг по каталогу, и к тому времени, когда его отправили в учебный лагерь, она уже закончила программу пятого класса. Наоми гордилась собой, и он ею тоже гордился… но не забыл тот случай в приемной.