Книга Смотритель, страница 55 – Рон Рэш

К концу лета ветви в саду начинали сгибаться под тяжестью плодов. Хотя Блэкберн мог время от времени сорвать яблоко или горсть вишни, ему больше нравилось сидеть на склоне над усадьбой и наблюдать, какую живность привлекает сад: птицы, сурки, олени и еноты, временами даже медведь. Но сегодня Блэкберн пошел туда, где земля становилась ровнее. Перед домом росли цветы, надолго пережившие руки, которые их посадили: фиалки, гортензии и ослепительно яркие тигровые лилии. Позднее расцветут монарды и рудбекии, но бархатцев не будет. Блэкберн сорвал достаточно лилий, чтобы отнести часть на могилу Ледфордов, и остановился перед домом. Крытая жестью крыша провалилась, но ступенчатая труба еще стояла, словно памятник самой усадьбе. На остатки ящика для золы присела лазурная птица, расправила крылья и снова полетела в сторону сада.

Однажды Блэкберн рассказал Наоми, что любит сюда приходить. Она спросила, не грустно ли ему видеть, как то, над чем люди когда-то упорно трудились, превращается в прах.

Блэкберну и в самом деле было немного грустно, но не за место: жизнь здесь по-прежнему кипела. Его печалило, что Ледфорды больше не могут сидеть на крыльце и смотреть, как краснеют и золотятся листья в саду. В те времена красок здесь было больше: тыквы, кабачки, баклажаны расцвечивали каждую осень. Если бы все было нормально, он водил бы сюда Наоми с ребенком собирать яблоки. Может быть, они раскинули бы одеяло, чтобы устроить пикник, а на ферме сделали бы из яблок пюре для ребенка.

Блэкберн вернулся на кладбище. Он заменил вчерашние цветы в вазе, потом пошел в сарай за другой вазой. Смахнув паутину с высокого узкого стеклянного горлышка, он поставил в вазу оставшиеся лилии и отнес на могилу Ледфордов. Полив траву на кладбище, Блэкберн отправился в дом и поужинал. На столе лежал частично собранный пазл, но вместо того, чтобы закончить картинку, он вышел на улицу и стал ждать появления Джейкоба. У ворот кладбища Блэкберн огляделся. В это время суток все вокруг словно погружалось в себя, как будто мир устал и тоже нуждался в отдыхе.

Как и прежде, Джейкоб прошел мимо, не сказав и пары слов, проскользнул на кладбище и встал на колени у могилы Наоми. Текли минуты, и постепенно стали слышны звуки ночи. Сначала сверчки и квакши, потом долгие трели жаб и, наконец, от ручья, протекающего через пастбище, донеслись голоса лягушек-быков. Когда Джейкоб вышел с кладбища, Блэкберн снова предложил другу кофе. Они сидели на ступеньках, медленно прихлебывая из чашек, и не разговаривали, пока Джейкоб не прервал молчание.

— Ты когда-нибудь видел огоньки на Браун-Маунтин?

— Нет, – ответил Блэкберн. – Только слышал о них.

— А я видел. Возил Наоми на обзорную площадку, и она тоже их видела. Там я и попросил ее выйти за меня замуж… Попросил именно там, на земле призраков. Как будто искушал судьбу.

— Не надо так думать, – сказал Блэкберн. – Когда Наоми рассказывала мне о том вечере, она говорила, что в ее жизни не было более радостного момента.

Голос Джейкоба изменился. Хотя Блэкберн и не видел друга, он знал, что тот теперь смотрит на него.

— Когда она тебе это сказала?

— Когда я в последний раз был в Теннесси.

— О чем она еще говорила?

— О будущем ребенке, о цветах, которые посадила, – перечислил Блэкберн. – И о тебе, конечно, о том, что ты пишешь в письмах. Я рассказывал ей о разных случаях из нашего детства.