Книга Смотритель, страница 50 – Рон Рэш

— Могу приготовить еще что-нибудь, вафли или блинчики, – предложила мать, но Джейкоб покачал головой.

Пока они пили кофе, тишину нарушал единственный звук – тиканье настенных часов, доносившееся из столовой. Джейкоб обернулся в сторону открытой двери.

— Что-то не так, сынок? – спросил отец.

— Часы, – ответил тот. – Не хочу их слышать.

Родители переглянулись, и мать кивнула.

— Конечно, сынок, – сказал отец и закрыл дверь. – Твой сержант написал нам. Он рассказал о твоей храбрости и о том, через что ты прошел. Мы тобой гордимся. Очень гордимся.

Джейкоб поел и подставил чашку за новой порцией кофе. Ему понадобится энергия, чтобы отправиться на ферму и сделать то, что он собирался сделать последние три месяца. Он уже ощущал прилив бодрости от кофеина. Еще чашку – и хватит. Его отец заговорил осторожно, будто шагал по темной комнате:

— Как мы и написали по поводу передачи тебе магазина… Мы с твоей матерью все устроили. Адвокат Хамфрис подготовил бумаги.

Бывали времена, когда Джейкоб понимал: Наоми обидно, что его лишили наследства. Она никогда не говорила об этом прямо, но в их медовый месяц рассказала ему о сапфирово-голубом платье в магазине Уотсона и паре босоножек на высоком каблуке из обувной лавки Лутца. В день свадьбы Джейкоб поведал ей об угрозе родителей, но она этому не поверила, да и ему самому, по правде сказать, тоже не верилось.

— Ты забыл, отец. Я лишен наследства.

— Мы были неправы, когда так поступили, – возразила мать.

— Все, что у нас есть, однажды станет твоим, – добавил отец. – Но мы хотим, чтобы ты вступил во владение магазином уже сейчас. Понимаем, понадобится время, прежде чем ты сможешь принять дела, но магазин станет твоим в любой момент, когда только захочешь.

Он ждал, что лица родителей покажут удовлетворение от того, что временная несправедливость наконец-то исправлена. Вместо этого они, казалось, сначала ожидали его согласия. Нет, не согласия: благодарности. «Большое спасибо за магазин. Теперь, когда он стал моим, я могу забыть о жене и ребенке».

— Но тебе не обязательно думать об этом прямо сейчас, – заторопилась мать. – Мы понимаем, что тебе очень тяжело.

— Как же, понимаете вы… – буркнул Джейкоб.

Мать посмотрела ему прямо в глаза.

— Мы знаем, что такое потеря, сынок, – тихо произнесла она. – Там, на кладбище, стоят три камня с надписью «Хэмптон», а не один.

В кухне повисла гнетущая тишина. Не было слышно даже хода времени.

— Мне нужно кое-что сделать, – сказал Джейкоб, поднимаясь со стула.

— Если хочешь куда-то съездить, я отвезу, – предложил отец, тоже вставая. – Ты не в лучшей форме, чтобы садиться за руль.

— Побудь дома, отдохни, – сказала мать. – Твоя кровать застелена, так что можешь немного поспать.

— Мать права, – согласился отец. – После всего пережитого тебе нужен отдых.

— Пожалуйста, Джейкоб, – уговаривала мать, выходя следом за ними в переднюю.

Ключи висели на гвозде у двери. Джейкоб отыскал свой набор и снял с гвоздя, потом пошел к пикапу. Родители последовали за ними не переставая умолять. Он сел в машину и поехал прочь от дома. Минуя лесопилку, он увидел дымок, поднимающийся над генератором, и вспомнил те летние дни, когда работал штабелевщиком. Отец поручил ему самую тяжелую работу. Родители ожидали, что жара и каторжный труд заставят его поскорее вернуться в колледж. Джейкоб не позволил себя сломать, даже добился повышения до бригадира штабелевщиков. И все же его родители так и не признали свою ошибку.