Книга Смотритель, страница 25 – Рон Рэш

— Но чтобы убедить его потом выполнить вторую часть, одной благодарности может быть недостаточно, – возразила Кора.

— Если так, то у нас достаточно денег, – ответил Дэниел. – Еще нет половины восьмого. Парсон, скорее всего, дома.

— Позвони ему. Но пока только попроси задержать телеграмму.

Дэниел вышел в гостиную и позвонил телеграфисту, который сначала ответил отказом, но потом неохотно согласился. Дэниел позвонил Хиггинсу на лесопилку и сказал, что не приедет, а магазин так и остался закрытым. Супруги продолжили обсуждение. Возникли новые проблемы, новые риски. Вскоре после полудня позвонил сержант Росс. Джейкоб по-прежнему лежал в койке под обезболивающим, но состояние улучшалось.

— Если будет нужно что-то еще, дайте мне знать, мистер Хэмптон, – сказал ему Росс.

Они с Корой проговорили до полуночи.

— Достаточно будет, если пронюхает хоть единая душа, кроме Парсона, – предупредила Кора, когда они ложились спать. – Но их ферма, кажется, находится в глуши, и они не часто видят посторонних. – Кора ненадолго умолкла. – Если Парсон нам поможет, а отец девчонки сдержит слово, все может сработать.

Жена взяла его за руки. Не в первый раз Дэниел поразился тому, насколько маленькие у нее ладони. Она придвинулась поближе и заговорила снова.

— Когда Парсон положил телеграмму на прилавок, я посмотрела на пол. Местами доски стали светлее – вытерлись под моими туфлями. Но больше никакой разницы. И я подумала: «Тридцать два года. Тридцать два года я стояла здесь, состарилась, а в итоге – только трое детей, которых у меня отняла судьба».

— Кора…

— Наша жизнь, Дэниел… Мы все время лезли из кожи вон, чтобы не лишиться чего-нибудь, так ведь?

— Да. И поэтому нам причитается многое, в том числе и своя доля везения.

— Даже если все получится, Джейкобу будет больно.

— На первых порах, – согласился Дэниел. – Но если не Вероника, он найдет кого-нибудь еще. Мы построим ему дом на пастбище – отличный большой дом, как мы всегда собирались, и скоро тот наполнится детьми.

Кора посмотрела в окно, но было видно, что она погружена в себя. Она выполняла расчеты.

— Все равно многое зависит от Парсона, – произнесла наконец Кора, прервав молчание. – Денег может оказаться недостаточно. Напомни ему, что он уже нарушил несколько законов, и если это выплывет наружу…

— Не думаю, что дело дойдет до угроз.

— Посмотрим, – сказала Кора.

В этом году Пасха ожидалась ранняя, и до нее оставалось всего четыре дня. К вечеру воскресенья кладбище должно было заиграть красками как никогда. Яркости гвоздикам и розам, пластмассовым и живым, должны были добавить ленты и банты. Чтобы подготовиться, Блэкберн принес скребок, щетку, тряпки и ведро воды. Он начал с дальнего ряда, где над могилами нависали ветви дубов. Здесь мох и лишайник разрастались быстрее всего. Уилки учил его, что отбеливающие средства слишком жесткие, особенно для талькового камня и мрамора. Пользоваться нужно только водой, да и то не из городского водопровода: старик считал, что там слишком много химии.

День для такой работы выдался хороший – солнечный и нежаркий. После снегопада на прошлой неделе весна, казалось, была готова вступить в свои права. Первое надгробие принадлежало Полу Чейсену, покончившему с собой в 1922 году. Обычай хоронить самоубийц в дальнем от церкви углу уже давно и, по мнению Блэкберна, справедливо не соблюдался. Разве жизнь и без того не была достаточно жестока, если уж человек предпочел наказание смертью? Отскоблив мох и грязь скребком, Блэкберн обмакнул щетку в ведро. Он обтер памятник спереди и сзади и, обернув указательный палец тряпкой, прошелся по выбитым на камне буквам. Блэкберн медленно двигался вдоль ряда: Шей Лири, Кэл Постон, Пол и Элли Хиггинс, Томас и Сара Мэтни.