Книга Первое прикосновение, страница 80 – Ванда Лаванда

— Зачем ты это сделал? — спросил Маркус чуть громче, чем звук текущей воды из крана.

— Что именно? — голос Дрея слегка дрожал. — Позвонил тебе, напился или разукрасил спину?

— Всё это вместе.

— Потому что я узнал сегодня кое-что, что изменило всё… И я не смог переварить эту информацию на трезвую голову. А пьяным идея раскрасить свою мерзкую метку мне показалась здравой, — объяснил Андреас, умалчивая, что именно он узнал, чтобы не объясняться о звонке.

— Твоя метка не мерзкая, а прекрасная, — сказал Маркус и осторожно, почти невесомо, поцеловал Андреаса в плечо. — Впервые вижу ее вживую… Это самая завораживающая метка из тех, что мне доводилось видеть.

Он уже смыл большую часть краски, попутно заляпав стены и пол душевой. Но зато теперь он мог рассмотреть черные перья на татуировке Дрея. Их хотелось пригладить, ощутить кончиками пальцев гладкость и упругость крыльев. Искусная работа.

— Ты не понимаешь, — вдруг всхлипнул Андреас. — Ты просто не понимаешь, почему я так сильно ее ненавижу.

— Так объясни мне, — Маркус отложил мочалку и встал на колени, продолжая гладить мыльными руками спину Дрея, надеясь, что такие прикосновения его немного успокоят.

— Это ворон, черт возьми, Маркус! У меня на спине крылья ворона, а не беркута! — Андреас закрыл лицо ладонями, и последнее предложение Маркус смог разобрать с трудом: — Ворон… А я так хотел, чтобы это были крылья беркута…

— Крылья ворона, значит? — уточнил Маркус, и Дрей кивнул, продолжая всхлипывать. — А ты хотел… Ты хочешь быть моим соулмейтом? Ты хочешь?!

Сделав акцент на последнем слове, Маркус приобнял мокрого и дрожащего Андреаса. Тот не смог ничего сказать, только снова кивнул. Признаваться в том, что он влюблен в того, кто предназначен другому, было для Дрея унизительно. Он считал, что выглядит слабым, рассказывая о своих желаниях, даже не желаниях, а потребностях. Он нуждался в Маркусе. И соврать он ему не мог.

Получив ответ на свой вопрос, Маркус поднялся с пола и помог Андреасу встать. Он кивнул на его мокрые штаны и спросил:

— Ты сможешь дальше сам? Я, конечно, могу помочь, но не думаю, что ты хочешь, чтобы я сейчас…

Дрей хотел, чтобы Маркус к нему прикоснулся, увидел, захотел, но все-таки это было сейчас неуместно. Грязный, пьяный и не его соулмейт. Конечно, Маркус его бы не захотел. И Дрей это понимал, так что, да, он справится сам. Ведь кроме него самого у него больше никого нет. Маркус вышел, а Андреас стянул с себя мокрую одежду, сполоснулся и, не вытираясь, завернулся в длинный махровый халат. Он вышел из ванной и пошел на кухню, где уже шумел электрочайник.

— Давай договорим и побыстрее, я устал. Расставим все точки над «и», чтобы ты смог уйти, — сказал Дрей, наблюдая за тем, как Маркус бесцеремонно открывает все шкафчики на кухне в поисках чего-то.

— Сейчас тебе лучше выпить чая с мёдом, а потом отдохнуть.

— У меня нет мёда. Возможно есть лимон, но он мог либо высохнуть, либо сгнить, — ответил Андреас, сел за стол и зевнул, прикрыв рот ладонью. — Извини.

— Ничего. Я позже куплю… — ответил Маркус, заварил чай, бросил туда три ложки сахара и, поставив кружку перед парнем, сел напротив.

— Что? Нет, я извиняюсь не за лимон и мёд.

— А за что?

— За всё? За то, что моя метка не изменила цвет. За то, что согласился встречаться с тобой, хотя в глубине души был уверен, что это ни к чему не приведет. За то, что дал тебе ложную надежду, хотя обещал этого не делать. За то, что заставил ревновать. За ситуацию с бывшим и мой игнор. За то, что не объяснился с тобой по-человечески, — Андреас говорил и смотрел не в глаза Маркусу, а в кружку с чаем, методично перемешивая сахар. — Мне было с тобой очень хорошо. Ты классный и… Ты заслуживаешь быть со своей родственной душой. И если я тебе хотя бы немного симпатичен, то ты не будешь меня мучить дальше. Я влюбляюсь в тебя, Маркус, и мне страшно. Ведь когда ты уйдешь к своему соулмейту и будешь с ним счастлив, я останусь один. И что тогда будет со мной?..