Книга В СССР геев не было!, страница 71 – Ванда Лаванда

Михаил осмотрелся в кухне Смирнитских. Их молодой семье дали малюсенькую двухкомнатную квартиру, когда Аня забеременела. Ремонт был сделан чуть ли не из подручных материалов, мебель и предметы быта собраны по друзьям-приятелям и родственникам. Жить можно, даже уютно, но уж точно не зажиточно. В общем и целом, жизнь работника завода и учительницы младших классов с большой натяжкой можно было считать жизнью мажоров. Хотя, смотря кого с кем сравнивать.

Родственники Славы были довольно странными людьми. Михаил видел их всего однажды, в далеком 1970 году, но ему этого раза хватило, чтобы составить о них весьма полное впечатление. Братья у Ярослава были, мягко говоря, странными и агрессивными, скорее всего унаследовав это от их отца. Миша всерьез думал, что мать Славы его «нагуляла» на стороне – так сильно он отличался от остальной своей семьи. А с одним из старших братьев Ярослава – кажется с Борисом – Гайдук даже чуть было не подрался! Так что из всех Смирнитских, Михаил нормально мог общаться только со Славой и его младшей сестрой Галиной. Да и с ней какое там общение? На последних курсах медицинского не особо до общения со старыми друзьями брата, тут бы за своей жизнью уследить да все успеть!

— Ты покурить не хочешь? – спросил Ярослава Михаил, рассчитывая поговорить с ним наедине.

— Я бросил, – победно улыбнулся Слава, постучав себя кулаком в грудь. – Почти шесть лет курения, и бросил в один день после рождения Женьки!

— Да, табачный дым точно не полезен для ребенка. Он и для взрослого не полезен, к сведению, – Анна встала, все так же покачивая Женю на руках, шагнула к мужу и легко поцеловала его в щеку. Они оба были невысокими, почти одного роста, поэтому ей даже не пришлось тянуться к нему. – Оставлю вас поговорить, все равно Женечку пора кормить.

Она улыбнулась и вышла из кухни, скрывшись в спальне.

— Всё-таки у женщин гораздо лучше развито чувство такта, – вздохнул Михаил, проводив Аню взглядом. Хоть он и ревновал Ярослава, объективно, Аня была хорошим человеком и отличной женой.

— Э, я не понял, к чему ты это? – Слава выключил плиту и принялся нарезать хлеб.

— Естественно, ты не понял, – усмехнулся Миша, встал из-за стола и подошел к окну. Занавески были старыми, но тщательно выстиранными, отбеленными и, скорее всего, накрахмаленными. – Аня специально оставила нас. Я хотел поговорить только с тобой, без нее, поэтому и предложил выйти покурить.

— А, ну, так бы и сказал, – растерянно пробормотал Ярослав. – Я еще удивился, ты ж не куришь…

Михаил оперся на покрашенный белой краской деревянный подоконник ладонями и опустил голову. Что ж, не за чуткость и сообразительность он любил этого мужчину.

— Да, точно, с тобой нужно говорить прямо, без намеков, – сам себе напомнил Миша шепотом и уже громче спросил: – Так почему я? Ты же знаешь, что у меня много причин не посещать церковь.

— Да ладно тебе, я ведь тоже не крещеный, но все равно хожу в церковь с Аней иногда. У нее удивительно верующая семья, несмотря на то что церкви то и дело закрывают, и вообще это не поощряется, – Ярослав закончил с хлебом и тоже подошел к окну, встав рядом с Мишей, касаясь плечом его плеча.

— Я же не только про принадлежность к вере, – вздохнул Михаил и кинул короткий, полный тоски, взгляд на то, как близко находились их ладони на подоконнике. Он обещал, что будет хорошим другом. Правильным. – Ты же знаешь, кто я. И, кто мне нравится. Церковь такое не приветствует.