Книга В СССР геев не было!, страница 190 – Ванда Лаванда

Эх, вот если бы он сам потянулся за поцелуем, насколько бы Славе было бы легче!

— Что ты делаешь? – спокойно и почти без эмоций спросил Михаил, не шевелясь.

— Пока не уверен, – полу-проворчал, полу-прошептал Слава, не разжимая хватку.

— Тогда ничего не делай, пока не будешь уверен, – Миша слегка встряхнул руку, освобождая запястье. И добавил тише: – Это просто жестоко.

— Я уверен, что хочу! Я просто не знаю, как это сделать! – почти закричал запаниковавший Слава и, снова взяв Мишу уже за обе руки, потянулся к нему, закрыв глаза. Будь, что будет! Либо Миша сам его поцелует, либо все это было глупой идеей, как и рыбалка.

Секунда и…

Хлопнула дверь в библиотеку, послышались посторонние голоса. Миша и Слава в одно мгновение оказались в противоположных концах прохода, хотя их не могли увидеть от входа. Ярослав с трудом успокоил сбившееся дыхание и бешено колотящееся сердце: то ли от почти случившегося поцелуя, то ли от того, что их прервали. Отдышавшись, он, почти не поворачивая головы, скосил взгляд на друга. Щеки Михаила был слегка румяными, а его руки дрожали, пока он проводил пальцами по корешкам, словно искал нужную ему книгу. Затем, сказав: «А, вот же», – он взял словарь, который попался ему под руку и повернулся к Славе.

— Мне уже нужно идти. Увидимся сегодня в шахматном клубе в семь?

Ярослав кивнул, не уверенный в том, что сейчас сможет нормально говорить. Михаил вышел из библиотеки, и до Славы запоздало дошло, что клуб сегодня не работал. Объявление об отмене сегодняшнего собрания висело уже неделю на доске информации.

Как прошли несколько часов до назначенной встречи, Ярослав из-за волнения не запомнил. Теперь его подарок-поцелуй не был сюрпризом, но Миша его не оттолкнул, а это было главное. Значит то, что он в нем заинтересован в романтическом плане не изменилось с тех пор, как он написал ту записку. Только теперь Слава понял, что волновался не только о том, как пройдет поцелуй, но и вообще примут ли его. И когда он пришел за полчаса до назначенной встречи и увидел у запертой двери клуба Мишу, то совершенно не удивился. Педантизм у Гайдука был в крови.

— Я забыл, что сегодня все отменили, – соврал Михаил, нервно поправляя манжеты отглаженной рубашки. – Никто не придет.

— Хорошо, – хрипло ответил Слава, прокашлялся и все же оглянулся по сторонам, словно за ним могли следить. – Хорошо.

Шахматный клуб располагался удачно: в конце коридора второго этажа. Конечно, лучше было бы уединиться в самом кабинете, но вахтер не дала бы им ключи, ведь ни один из них не был председателем клуба.

— Почему? – после некоторого молчания спросил Михаил, опираясь плечом на дверной косяк. Он потирал ладони, хрустел суставами пальцев. А его взгляд то поднимался на Славу, то опускался к беспокойным рукам.

— Потому что… – Ярославу не нужно было объяснять, о чем именно спрашивает Миша. – Потому что это подарок.

— Подарок?

— Да. На день рождения.

— Нет.

Руки Михаила, до этого момента нервные, вдруг безвольно повисли вдоль тела, а плечи опустились. Только лицо выражало сильные негативные эмоции: парень нахмурился, а губы сжал в тонкую нитку.

— Нет, – повторил он. – Мне такой подарок не нужен. Я знаю, ты хотел подарить мне что-то особенное, но это не подходит. Просто не надо.