Книга В СССР геев не было!, страница 174 – Ванда Лаванда

На следующий год, видимо, запомнив выходку сына, Лариса Алексеевна не стала приглашать никого из родных, чтобы снова не испытывать такого позора. Но тем не менее Миша несколько раз слышал, как она жаловалась кому-нибудь из соседок-подружек, что ее сын стал нелюдимым, перестал уважать старших, а ведь рос таким хорошим мальчиком. Михаил давление на совесть и попытки вызвать в нем чувство вины игнорировал и гнул свою линию. Он и так всегда чувствовал себя Сломанным, боялся сделать или сказать что-то не то. Поэтому хотя бы дома ему хотелось тишины, спокойствия и понимания.

Если говорить современным языком, то Мише просто нужны были здоровые личные границы, и он интуитивно их выстраивал, пусть и вопреки желанию и убеждению матери, что общаться нужно со всеми родственниками, соседями, коллегами, иначе те обидятся.

И вот теперь, в последний год обучения в техникуме, Михаил уже достаточно долго и упорно отстаивал свою позицию, так что родители согласились, что он может позвать друзей к ним домой, с условием, что среди них не будет девушек. Что же, они очень сильно ошиблись, поставив такое условие сыну – девушки ему были и не нужны.

Вообще-то, единственный, с кем Миша хотел провести время, был Ярослав, но он, скорее всего, не оценит персонального приглашения. Вдруг он решит, что это намек или еще хуже – требование – к развитию их отношений, к изменению их дружбы в сторону романтики? А Миша не хотел рисковать доверием Славы и испытывать на прочность их хрупкую дружбу, не укрепленную временем.

После той записки, где Михаил признался Ярославу в своей ориентации и рассказал про свою влюбленность в него, прошло всего пару недель, но он уже не раз ощущал странное напряжение между ними. И сотни раз раскаялся в том, что повелся на провокацию, как маленький мальчик. Риск был неоправданным, но в то же время Миша чувствовал, что груз тайны давит на его плечи немного меньше, чем раньше.

Поведение Ярослава после признания одновременно и радовало, и удручало Мишу. Он нашел в себе силы, чтобы периодически разговаривать с ним лично, а не только через записки. Он, как и раньше, посещал с ним разные клубы. Он смелее просил помощи с уроками. Вообще, он много свободного времени проводил с Михаилом. И это не могло не радовать.

Но, с другой стороны, Ярослав резко перестал поднимать тему отношений с какой-нибудь девушкой, отмахиваясь от всех расспросов. И Гайдук боялся принять желаемое за действительное. Неужели, после его откровений, этот чудесный юный мальчик задумался о том, что он может быть не только с девушкой, но и с парнем? И если это действительно так, то Миша должен был влюбить в себя Славу: быть рядом, помогать и, вообще, окружить заботой. Чтобы никто не сумел прибрать к рукам его яркое, но наивное рыжее Солнце…

Михаил снова провел пальцем по строчке календаря. Четверг или суббота? Друзья или родители? Решение было очевидным. Однозначно, четверг. Возраст и финансы позволяли Гайдуку закупиться алкоголем и закусками, так что вечер обещал быть веселым.

Гости начали собираться после четырех часов, когда солнце уже клонилось к закату. Михаил любил зимы как раз за их короткий день: в темноте он чувствовал себя свободнее, чем при свете дня. К нему пришли его одногруппники, приятели из спортивного клуба, еще он пригласил несколько ребят младшего возраста, хотя и не близко с ними общался, чтобы Ярославу было комфортнее. Но самого важного гостя все не было.