Книга В СССР геев не было!, страница 172 – Ванда Лаванда

— Так мы же не фотографировались, какое портфолио? – не понял Миша.

— Да! О том я и говорю! Мы с Ирой уже почти всё организовали, хотели сделать тебе сюрприз в мае, когда потеплеет. Но потом наши планы накрылись медным тазом.

— Ого, я не думал, что ты всерьез воспринял ту мою просьбу, – Михаил Петрович потер ладони о колени. Сам-то он почти забыл об этом и не собирался Славу вести к фотографу насильно. Это был, хоть и не состоявшийся, но приятный сюрприз. – Спасибо.

— Нет. Это не все. В смысле, ты же не подумал, что рассказ о сорвавшейся прошлогодней фотосессии и есть мой подарок?! – возмутился Ярослав, увидев, что Миша смущенно пожимает плечами. – Я не настолько бесчувственная кочерыжка, знаешь ли. Пусть я не такой мастер в выборе подарков, как ты. Но порой меня тоже посещают отличные идеи!

Смирнитский подошел к шкафу и стал рыться в одном из своих ящиков, в котором Михаил разрешил наводить ему бардак, чтобы они не ссорились из-за разного подхода к сортировке вещей. Среди разного хлама Ярослав вытащил коричневую неприметную коробочку, размером чуть меньше ксероксного листа, не перевязанную ленточкой, а просто закрытую.

— Поздравляю тебя с днем рождения. Представь, что это настоящее, а не подделка, – Слава протянул подарок и сцепил руки за спиной в ожидании.

Михаил медленно и осторожно открыл клапан коробки, не представляя, что может быть у нее внутри – уж очень странное объяснение и пожелание выдал Ярослав. Старик отогнул картонные ушки и увидел на дне обычный тонкий фотоальбом. Не позволив себе надеяться раньше времени, он как можно быстрее, но все так же аккуратно, вытащил его и раскрыл на первой странице. В пластиковый кармашек была вставлена старая фотокарточка, на которой были запечатлены двое мужчин. Тот, что повыше, обнимал того, который пониже, за плечи, а другой обнимал первого за талию.

Не дружеский жест. Романтический.

На фотоснимке были Михаил и Ярослав. Молодые. Подпись внизу говорила, что это 1968 год.

Гайдук задержал дыхание и перевернул страницу. На следующем развороте были два других снимка. На том, что слева, они сидели за шахматной доской и улыбались друг другу, игнорируя фотографа. Ярослава не беспокоило, что он, очевидно, проиграл партию, а Михаил радовался не победе, а игре с другом. Нет, не с другом, а с любимым. На другом снимке, уже в кармашке справа, они были сфотографированы со спины, шли по набережной, держась за руки. Дальше было еще три разворота с разными фотокарточками из конца шестидесятых – начала семидесятых годов: всего получалось девять или десять штук.

— Эту высотку построили только в конце восьмидесятых, – хрипло прокомментировал Михаил, вернувшись к снимку на набережной, и осторожно провел по прозрачному пластику подушечкой пальца. Слова Ярослава о том, чтобы воспринимать подарок «не как подделку», обрели смысл.

— Ну, не все такие глазастые историки, – выдохнул Ярослав, уперев руки в бока. – Я понимаю, что выглядит нереалистично, особенно на некоторых фотографиях видно, что дорисовывали или слишком обработали, но…

— Но это правда. Это наше прошлое, – сказал Михаил. – Мы на самом деле играли в шахматы и улыбались друг другу, – он перелистнул страницу. – Ты часто играл для меня на гитаре наши любимые песни, – еще один разворот. – И мы действительно танцевали у меня дома, за закрытыми дверями и занавешенными окнами, чтобы отгородиться и защититься от всего мира.