Книга Ожерелье княжны Гальшки, страница 34 – Александр Мартинович

Но это было потом, а сначала княгиня, узнав о рождении девочки, очень расстроилась. Поскольку связывала свое будущее с сыном, посчитав, что тем самым многие ее надежды останутся неосуществленными. А это снова привело к депрессии.

Как и до этого, считала, что вся ее жизнь утратила смысл. Прожитые дни стали похожи друг на друга: утренняя молитва, чтение духовных книг, снова молитва. И, как раньше, строгий пост. А о дочке совсем забыла. Воспитанием Гальшки занимались только няньки, но и те понимали, что ей, прежде всего, нужна мать. А для матери девочка словно не существовала.

Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы не вмешался князь Константин-Василий. К жене умершего брата, иначе как к старшей сестре, он не относился. И Беата была довольна этим, потому что ему исполнилось только двенадцать лет. Но когда он начал делать замечания о том, что негоже забывать о собственном ребенке, взорвалась:

— Обойдусь без твоих советов!

После такой реакции молодой князь попытался успокоить ее:

— Пойми меня правильно. Я не хочу вмешиваться в твои личные дела, но память перед братом…

— Со своей памятью я сама разберусь! — Беата еще больше обозлилась, готова даже была уйти.

Однако князь остановил ее:

— Илья хотел, чтобы его ребенок всегда был присмотрен.

— Илья хотел сына! — она в упор посмотрела на Константина, будто он был виновен в том, что случилось: и в смерти брата, и в рождении девочки.

— А разве он от дочки отказался бы? — молодого князя невозможно было вывести из себя.

Беата промолчала, только продолжала смотреть на Константина с неприязнью, но он не пытался больше ее в чем-либо переубеждать, понимая, что это ничего хорошего не даст.

Так и разошлись ни с чем. Сделали это преднамеренно, чтобы не обозлиться, ибо знали, что вскоре предстоит решать наследные дела. А договариваться лучше при взаимопонимании.

Правда, каждый был убежден, что трудно будет его добиться.

Константин понимал, что Беата вряд ли свое упустит. Впрочем, он не собирался ущемлять ее права. Однако не хотел остаться обделенным.

Беата же, в свою очередь, боялась, что ее права на богатства Острожских ограничатся только так называемым «вдовьим уделом», а значит, получит только часть. Это беспокоило ее в первую очередь. Особенно после того, как все больше убеждалась, что Константин также отступать не собирается.

Из ситуации, которая сложилась, для нее был один наиболее приемлемый выход. Поскольку брат Ильи еще несовершеннолетний, следует добиться у короля права опекунства. Поэтому не нужно слишком обострять с ним отношения. Став же опекуншей, она не ограничится «вдовьим уделом», а будет распоряжаться всеми имениями и богатствами умершего супруга.

Шаг для примирения сделала первой. Молодой князь дал слово уладить наследные дела как можно быстрее. Вскоре Сигизмунд поздравлял свою дочь с тем, что она стала наследницей огромных богатств. Беата ощутила себя счастливой. Даже удивлялась, как до этого не могла додуматься раньше. Видимо, на самом деле сказались переживания, связанные с преждевременной кончиной супруга. Да и с тем, что вместо ожидаемого сына родилась дочь. А ведь именно появлению на свет дочери она и должна радоваться.

Возникнет немало трудностей, чтобы подыскать Гальшке достойного мужа. Но когда это еще будет! А сегодня она своим рождением развязала ей руки относительно честного слова, данного Илье, когда он просил, чтобы ни в коем случае не пыталась привить сыну католическую веру. И она, хотя внутренне и тяжело это далось, согласилась. Но сына нет, значит, и клятва утрачивает силу. А дочь, подрастая, будет исповедать ту веру, которую пожелает она. Конечно же, католическую.