Книга Ожерелье княжны Гальшки, страница 124 – Александр Мартинович

Безусловно, со стороны воеводы найдутся желающие повлиять на этот процесс в собственных интересах. На княжну будет оказано сильное давление. Скорее всего, непосредственно через мать. Хотя, может случиться и так, что Беату обойдут стороной. Начнут действовать через отца Антонио или Марысю. Оба внезапно исчезли из Острога, а раз Зборовский привезет Гальшку в Вильно, то, скорее всего, они уже находятся там.

Как быть, Константин Константинович не знал. Конечно, можно поехать в Вильно. Не сомневался, несмотря на препятствия, чинимые Беатой, в замок войдет. Как и был уверен, что его появлению племянница обрадуется. Но понимал, что Гальшка теперь в таком состоянии, что ее необходимо меньше волновать. Одно дело, если бы она находилась в Остроге. Здесь и родные стены помогают. В Вильно же, где рядом чужие, незнакомые люди, ей и так очень тяжело. Разговор по душам вряд ли получится. Поэтому и не стоит спешить с посещением Вильно, лучше заняться оформлением материалов для суда над Зборовским.

Чем Острожский и занялся, обратившись к родственникам Сангушко. Сделал это своевременно, потому что многие из них, зная о гибели Дмитрия, не догадывались об обстоятельствах смерти. Возмущенные действиями Зборовского, они охотно согласились поддержать Константина Константиновича в изобличении убийцы. Заручился поддержкой и влиятельных магнатов Великого Княжества Литовского. С пониманием отнеслись к его усилиям и многие в Короне. Но особенно важным стало то, что поддержал Волович, пользующийся большим авторитетом и в литовских, и в польских кругах.

Гальшка тем временем томилась в виленском замке. Нет, она не была затворницей, вынужденной постоянно находиться в отведенной ей комнате, превращенной в тюрьму. Наоборот, могла распоряжаться своим временем по усмотрению. Но как раз это и не нужно было ей. Сутками не выходила из комнаты, никого не хотела пускать к себе. За исключением прислуги, приносящей пищу. Да и то часто отказывалась от еды, довольствуясь завтраком.

Ничто не интересовало ее. Думала только о Сангушко. Дмитрий неизменно находился рядом. Просыпаясь среди ночи, часами лежа в темноте, чувствовала его присутствие. Не боялась этого, хотя, когда до гибели мужа ей рассказывали истории о мертвецах, не знающих покоя, очень пугалась. Теперь же, когда приходил Сангушко, а в этом она нисколько не сомневалась, сразу же протягивала ему руку и, ощущая ответное прикосновение, удивлялась, что оно выходило теплым.

Уверившись в присутствии любимого человека, начинала разговаривать с ним. Тихо, шепотом, едва шевеля губами. Так постепенно и засыпала, чтобы, проснувшись поутру, снова думать, будто князь рядом. Казалось, что он находится в этой же комнате, только от нее, Галыики, прячется. За тем большим комодом или за высоким креслом на противоположной стороне стола, за которым завтракала. А то и вовсе за занавеской на окне.

Иногда, будучи в хорошем расположении духа, не удерживалась:

— А я вижу тебя!

Улыбалась, поднималась со своего места, заглядывала за комод, заливалась смехом:

— Перепрятался? Только где?

С этими словами она бросалась к окну, открывала занавеску. Удивлялась:

— Ну и быстрый ты, Дима! И здесь тебя нет.

Сразу же бежала на другую сторону стола, переворачивала кресло.