Книга Тайна тевтонского замка, страница 99 – Нина Левина

— Я полюбил тебя сразу, как только увидел в видениях брата Иоганна.

— Не может быть.

— Может, Маша, может. Стоило мне увидеть твои глаза, твои волосы, твои губы…

— А ещё я была только лишь в нижнем белье… почти голая, со спущенными чулками… — улыбнулась Маша. — В девятнадцатом веке мужчины не избалованы обнажёнными женскими телами, может, поэтому ты и оказался под сильным впечатлением?

— Ах, какие глупости ты говоришь, — Готтлиб приподнялся с подушки и покачал головой. — Думаешь, я соблазнился твоим телом? У нас лишь женщины из высшего общества стараются соблюдать нормы приличия и целомудрия. Но это не касается остальных. Ты не представляешь, сколько женщин предлагают себя за гроши на ночных улицах. Среди них встречаются совсем юные и красивые. А деревенские праздники, заканчивающиеся развратом? А специальные дома, куда папаши семейств приводят своих юных отпрысков для удовлетворения похоти?

— Прости, это было бестактно с моей стороны. Я не хотела тебя обидеть. — Маша дотронулась до руки Готтлиба.

— Ничего, ты ведь не знала, — улыбнулся он. — Я полюбил тебя сразу, как только увидел, и не представлял тогда, какие муки ожидают меня долгих пять лет.

— Муки? — удивилась Маша. — От любви?

— От нестерпимой боли. Целых пять лет, пока длилась моя подготовка, наблюдать, как жестокий, бессердечный негодяй, надевший чужую личину, терзает любимую мной женщину, и не иметь возможности остановить его. Целых пять лет я восходил на Голгофу, чувствовал, как в моё сердце вбивают гвозди, спускался с неё, чтобы совершенствовать язык, изучать обычаи, запоминать лица, слова, чтобы снова восходить, терпеть и ждать своего часа.

Готтлиб порывисто обнял Машу, потрясённую его откровениями. Сколько мужества и силы воли должно быть в этом человеке! Сколько благородства и нежности! И причиной этому — любовь, о которой Маша даже не подозревала. Неужели это она, женщина, считавшая себя неудачницей в отношениях с противоположным полом, смогла вызвать такие сильные чувства?

— В тот день, когда мне было позволено вырвать тебя из лап мерзавца, я стал счастливейшим человеком, — продолжал Готтлиб. — Находиться рядом с тобой, Маша, слышать твой голос, пусть и недовольный, испуганный, видеть твои глаза, взять на себя твою защиту — оказалось величайшей наградой в этой жизни. Правда, — он тяжело вздохнул, — моя любовь чуть не послужила против меня.

— Как такое возможно?

— Руководство ордена не могло не заметить чувства, которые я испытывал к тебе. Именно поэтому на капитуле был поставлен вопрос о возможности моей дальнейшей подготовке к переходу в будущее. Большинство братьев посчитали, что любовь к женщине может отвлечь меня от выполнения главной миссии, и проголосовали за отстранение моей кандидатуры.

— Что? — воскликнула Маша. — Они постановили не пускать тебя ко мне?

— Да, — кивнул Готтлиб. — Несмотря на то, что я был лучшим в группе.

— Как же так? — Маша похолодела при мысли, что вместо Готтлиба мог явиться совершенно другой мужчина, равнодушный и бесстрастный, и она никогда не узнала бы о существовании чудесной Вселенной, не качалась бы в её волнах и не слушала бы признания обожающего её рыцаря. — Но ты ведь пришёл! Тебе удалось их обмануть?

— Нет, — Готтлиб покачал головой. — Никто не смеет идти против решений капитула. Это всё брат Иоганн. Он заявил, что если и есть сила, способная предотвратить апокалипсис — так это любовь и помощь Господа. Поэтому либо я отправлюсь в будущее, либо вход в видениях больше не откроется. Капитул был вынужден отменить своё решение и утвердил мою кандидатуру.