Книга Тайна тевтонского замка, страница 120 – Нина Левина

— Теперь вы отдадите мне третий ключ? — спросил Готтлиб.

— Непременно отдам, — кивнул отец Леонид, поглядывая на притихшую Машу. — Только сперва с Марией с глазу на глаз переговорю.

— Со мной? — удивилась она.

— С тобой, с тобой, девочка. Ты ж, в отличие от этого рыцаря-латинянина, чай, в православии крещёная?

— Да.

— А на исповеди давно была?

— Никогда, — покраснела Маша.

— То-то и оно, что никогда, — вздохнул священник. — Вот так, не приведи Господи, внезапно апокалипсис грянет, а она с полной пазухой грехов на душе. Пойдём, что ли, поисповедуемся. — Отец Леонид встал и прошёл в другую комнату.

— Но я не хочу! — воскликнула Маша. — Какое вам дело до моих грехов?

— Может, и никакого, — послышался из комнаты голос. — Но ключ пока у меня.

— Хорошо, — вздохнула женщина и последовала за священником.

— Дверь притвори, — велел он ей, — и присаживайся.

— Я не собираюсь рассказывать свою жизнь незнакомому человеку, — возмущённо сказала Маша, садясь на лавку напротив батюшки.

— А я и не прошу, — неожиданно тихим голосом произнёс отец Леонид, заглянул ей в глаза и взял за руку. — Расскажешь только тому, кому сама пожелаешь. Я не за тем тебя позвал. Вижу ведь, что ты не хочешь, чтобы я ключ этот отдал. Глаза испуганные и печальные. Почему?

— Почему не хочу? — переспросила Маша, растерянно оглядываясь. — Вы не правы. Очень хочу. Готтлиб должен выполнить задание и спасти мир.

Отец Леонид с улыбкой покачал головой, а Маша вдруг почувствовала, как надломилось в ней что-то, она крепко вцепилась в его руку и громко зашептала:

— Да потому что он сразу же уйдёт! Понимаете? А я останусь одна. Совсем одна. Он любит меня больше жизни, но дал слово чести! А я… Вот скажите, почему так? За что мне впервые послали настоящую любовь — и то ненадолго? Одни негодяи до него встречались. Я только сейчас поняла, что значит быть счастливой. А счастье-то лишь на несколько дней. А что потом? Мрак беспросветный…

И Маша, захлёбываясь слезами, спеша и путаясь, рассказала отцу Леониду о своей жизни. О раннем уходе матери, о Трошкине, Игорьке и Кирилле. О появлении Готтлиба и его признании в долгой безнадёжной любви. Рассказывала без утайки, не стыдясь своих слёз и эмоций.

— Представляете, он дал слово чести перед алтарём и потому примет обет безбрачия после возвращения домой, чтобы сохранить любовь только ко мне. А как же я? Он обо мне подумал? — рыдала Маша, уткнувшись лицом в ладони. — Как я буду жить дальше? Вставать по утрам, ходить на работу, ложиться спать, зная, что больше никогда не увижу его?

— Ну, не надо так убиваться, — священник ласково погладил её по голове. — Готтлиб правильно поступит, по-мужски. Слово чести, данное перед алтарём — это не шутка, он должен выполнить взятые на себя обязательства. А тебя вот не пойму, слёз твоих и отчаяния.

— Меня? — Маша подняла мокрое лицо.

— Да, тебя. Ты-то любишь этого мужчину?

— Я? — Маша вытерла глаза и задумалась. Простой вопрос поставил её в тупик. А ведь действительно, любит ли она Готтлиба? То, что он без ума от неё — это ясно, а вот насколько сильны её чувства? И вдруг словно озарение сошло — конечно же, любит! Потому и разрывается сердце при мысли о вечном расставании, потому и жизнь в будущем меркнет и теряет смысл. — Люблю, — прошептала она.