Книга Беллона Карлеаль, или сестра изгнанника, страница 200 – Юлия Чеснокова

— Расслабиться по-мужски?

— Да, именно так. Вы верно меня поняли. У вас есть здесь что-нибудь?

— Есть, но советую вам для начала заказать много-много выпивки.

— Что? – не сразу понявший намёка, барон Эливерсон нахмурил брови, как будто помогал мозгам собраться с мыслями. – Ах, вы имеете в виду, что…всё настолько плохо?

В ответ Сантьяго увидел затяжной кивок.

— Но, как же тогда…все эти мужчины разве приходят сюда не за этим?

— Большинство за этим, конечно. Но посмотрите на их уровень – разве им приходится капризничать и выбирать? Да и пьют они с лихвой. А таким господам как вы вряд ли хватит их порции…

— Что ж, тогда для начала дайте нам столик и принесите чего-нибудь из хорошей выпивки, а после вторых кружек я подойду к вам и сообщу наше решение.

Сантьяго вернулся к друзьям с той информацией, которую ему поведали. Зрелого возраста официантка поманила их рукой в затемнённый уголок под центральной лестницей, и они присели, чтобы обсудить свои дальнейшие действия.

— Что ж, на что-то подобное "Чёрному коту" я и не рассчитывал, – констатировал Сториан.

— А я надеялся… – грустно вздохнул Робин.

— Может тебе ещё отдельное помещение для монарших персон? – съязвил Эрик Джаспер. – Впрочем, согласен, с внешней стороны оно обещало большее, чем то, что явило нам внутри.

— Так что будем делать с девушками? Согласимся? – вернул разговор к изначальной теме Сантьяго.

— А что ещё остаётся? – Сториан залпом допил содержимое своей кружки и тут же налил ещё. – Я согласен быть первопроходцем. Иди, скажи, чтобы они приготовили мне покои со жрицей любви, а я приду, как только осушу ещё одну бутылку.

— Я тоже пойду! – утвердительно ударил по столу Робин. – Сразу, как пойдёт Сториан, я тоже, с ним…сразу…

— Боже, да ты язык-то уже еле ворочаешь, а то идти куда-то собрался! – поразился барон.

— Ну…это только подтверждает, что у меня уже та кон-кондиция, которую советовал добрать тот верзила за баром.

Свежесть влажного лесного воздуха облепила вышедших из таверны пятерых мужчин и заставила зябко отряхнуться. Было ранее-ранее утро. Сквозь желтеющую листву виднелись поднимающиеся веером лучи розовато-белого солнца. Робин широко зевнул, и изо рта вырвалось облачко пара. Чтобы скорее проснуться и взбодриться, он попрыгал на месте и потёр руки друг о друга. За ним по ступенькам спускался князь МакДжойн, застёгивая рубашку и недовольно бормоча:

— Надо же было такое сказать – "девушки"! Нет, Сантьяго, там вернее было употребить "бабушки"!

— Прекрати, Сториан, я же сказал это ещё не видя их…ты и сам хорош – "жрицы любви". Да если бы жрицы в языческих храмах так выглядели – боги бы сами повесились, предварительно уничтожив человечество за нанесённое оскорбление!

— Да ладно вам, – потянувшись, заговорил Робин, – моей толстушке не было и сорока…Зато она была такая резвая…

— В её случае – это скорее недостаток, чем достоинство, – уточнил граф Джаспер.

— Я тысячу раз за ночь проклял то, что не умею пьянеть до сиреневых зайчиков, как Роб, – потирая заросшие щёки, изрёк князь, – вон, ему и сорокалетняя толстуха была "резвой толстушкой".

— Боже, Сториан, оденься скорее уже и не стой в одной рубашке, – поторопил его бывший принц, – мне на тебя смотреть холодно. И перестань подкалывать меня тем случаем, когда я увидел сиреневых зайчиков!