Книга Амазонка бросает вызов, страница 272 – Юлия Чеснокова

— Это рис, другие крупы, мука, — повторила Джоанна то, что недавно узнала от золотого сама, или знала давно от отца, но увидела только теперь, — в монастыре выращивают фрукты, целебные травы, овощи, разводят коз для молока и кур для яиц, которые положено есть болеющим для восстановления сил, потому что в основном рационе буддистов яйца запрещены… — вспомнив, что упустила, Джоанна досказала: — А полей для выращивания зерна и злаков там нет, вот их и закупают, и подвозят сюда, а дальше обитатели Тигриного лога потихоньку перетаскивают их наверх.

— Какая ж нужна силища… — оценила я, начиная восторгаться идущими впереди. Хотя и до этого были поводы для уважения и восхищения, но сила… сила всегда меня манила и покоряла.

Кошачья тропа тянулась и вилась вверх очень долго. Я хотела предложить парням сделать передышку, но они не жаловались и не стонали под ношами, даже что-то там между собой говорили. Когда мы поднялись на Каясан, то действительно уже наступила ночь, и ни черта было не видно. Вместо маяка мне были тени и движения спутников, иначе я бы точно уже давно ушла не в ту сторону. Чимин и Чонгук опустили мешки на землю. Перед нами возвышалась каменная крепостная стена с массивными, тяжёлыми воротами, коваными, из какой-то очень прочной древесины, её толщина ощущалась как-то интуитивно, без подробного изучения. В воротах была калитка. Чимин оглядел нас с Джоанной. Мы немного запыхались, но не устали.

— Что ж, подъём преодолели достойно, — поднял он большой палец вверх. Скорее всего большой, в такой темноте я только предположила, да и по логике другие пальцы нам показывать было бы странно.

Чонгук протарабанил морзянкой в калитку. Несколько мгновений — и в ней открылось зарешеченное окошко, из которого упал луч света. В нём кто-то появился, но видеть стоящего против света было невозможно. Зашумел отворяемый засов, Чимин с Чонгуком опять взялись за мешки и, видимо, собираясь сразу же войти, как дверь распахнётся, были сбиты с толку не пропустившим их туда человеком, наоборот вышедшим к нам через порог калитки. Я его, можно сказать, не видела, только силуэт и высокий, очень высокий рост, так что на его голос голову пришлось буквально закинуть назад.

— Опа-опа, девчонки… ничего себе…

— Брат-привратник, вернись на дежурный пост, — позвал его с предупреждением в интонации Чонгук.

— Подожди ты, я тут, никуда не делся, — бросил он через плечо и опять вернулся к нам с Джоанной: — Сигареты, алкоголь, мясо есть?

— Н-нету… — не в унисон ответили мы.

— Дурные намерения, порочные мысли?

— Нет, нету, — чувствуя фривольную манеру невидимого незнакомца, смелее ответила я.

— А если найду?

— Мингю, почему еду не подняли? — попытался вновь его отвлечь Чонгук. С досадой вздохнув, он опять обернулся:

— Я тебе буйвол что ли? Я пять раз сегодня спускался, всё привезли только утром, завтра закончим. Дайте с девушками пообщаться, вы же знаете, на территории монастыря уже нельзя будет.

— Кобелина, — подошёл к нему Чимин, похлопал по плечу и подтолкнул обратно к калитке, — девушки несовершеннолетние, умерь либидо своё.

— А, несовершеннолетние? Это другой разговор, — сделав голос строже, он кивнул нам на вход, призывая следовать внутрь. — Итак, дамы, материться в монастыре нельзя, врать нельзя, ругаться нельзя, танцевать и петь кроме заранее обговоренных с настоятелем или наставниками случаев — нельзя. Что ещё? Вроде ничего не забыл. Да, ходить голыми, к сожалению, вам тоже нельзя.