Книга Амазонка бросает вызов, страница 182 – Юлия Чеснокова

Допившие чай, рано вставшие и понимающие, что завтра снова подниматься ни свет ни заря в аэропорт, Чжихё и Намджун вернулись в спальню. Скинув полотенца, они нырнули под одеяло.

— Может, пижамы хотя бы наденем? — спросила молодая жена.

— Нет, это мы всегда успеем. Давай спать голыми, — привлёк он её к себе.

— Развратник, — хихикнула она.

— А то! И завтракать будем голыми.

— Ну, ты ещё мыться голыми предложи, — засмеялась она.

— Это наше королевство, нам тут всё можно! — обвёл могучей рукой Намджун просторы вокруг. Боком он ощущал обнажённый бок жены, прохладный, упругий, гладкий. Член дёрнулся. Намджун протянул руку и положил её на бедро Чжихё. Та податливо прильнула. Возбуждение стало усиливаться. «Будда, не дай подвести её снова!» — молча взмолился мужчина, и, разохотившись, принялся обхаживать супругу, целуя её грудь, сминая в своих больших ладонях её ягодицы, забираясь на маленькую, но безумно манящую и влекущую фигурку.

Не прошло и минуты, как член поднялся полностью и, стойкий и готовый на подвиги, вошёл в Чжихё опять, но уже с продолжительными намерениями. Возбужденная не меньше, она с удовольствием приняла в себя мужа, прислушиваясь к тому, как он входил в неё, как заполнял собой. И каждое его осторожное и медленное движение, не позволяющее эякуляции вновь нагрянуть нежданно, говорило ей о том, что напрасно она недооценивала мужскую потенцию и не сильно расстроилась от отсутствия стояка. Нет, в самом деле, это было другим видом наслаждения, чувствовать в себе любимого человека именно так, именно эту его часть, настолько в себе. Так долго в себе. Так глубоко в себе. Чжихё застонала, Намджун тоже. Им некого было стыдиться, ничем не стесняемые, они отдались любви. И этот половой акт занял почти полчаса, пока оба они не вспотели, не устали и не дошли до экстаза в синхронных движениях. Довольный и успокоенный Намджун, откатившись, в темнеющих сумерках озарился улыбкой. Он кончил, только дождавшись Чжихё, пока она не забилась под ним от удовольствия. Он с удивлением приподнял одеяло и посмотрел вниз. Член так и не опал. Теперь он, этот предатель, чуть не опозоривший его, смеет чего-то ещё требовать? «Нет, ну он вообще живёт своей жизнью!» — обругал его Намджун и, опять развернувшись к Чжихё, привлёк её к себе.

— Жёнушка, ты ещё не засыпаешь?

— Нет, а что?

— Мы тут это… так сказать… добавки хотим.

— Чего? — Её рука пробралась под одеялом и коснулась члена мужа, убедившись в том, что тот твёрд, как кол. — Вы чего это? Только что же…

— Я ни при чём. Это он.

— А ты, то есть, не хочешь? — лукаво развернулась Чжихё к нему лицом.

— Что значит не хочу? Я что, хуже него что ли? Я тоже хочу.

— Ну, и что мне с вами делать? — поцеловала мужа в губы Чжихё. — Не отказывать же.

— Очень надеюсь, что не откажешь.

— Иди сюда, непредсказуемый мужчина, — потянула она его на себя, и Намджун, не теряя времени, устремился к своим личным вратам рая, хотя, как буддист, в рай не верил, но в свою первую брачную ночь, да и последующие ночи с женой, задумывался над тем, что все мировые религии, признавая лишь посмертное абсолютное блаженство, были изобретены несчастными парнями, которым не довелось вставить истинно любимой женщине. И если бы Будда встретил в своей жизни кого-то, кого полюбил бы так же, как он, Намджун, полюбил Чжихё, то открыл бы совсем другой путь избавления от страданий.