Книга Амазонка бросает вызов, страница 175 – Юлия Чеснокова

Но свадьба ещё не заканчивалась. Участники закрытой семейной церемонии спустились вниз, в банкетный зал со шведским столом, где утоляли голод гости. Снова переодевшиеся жених и невеста, уже в обычных национальных ханбоках, продолжали принимать поздравления и пить безалкогольные напитки со знакомыми. Спиртное было, но пить его в полдень бессмысленно и некрасиво. Впереди ещё столько времени, не проводить же его пьяными? Около часа ушло на то, чтобы гости перекусили и разъехались. Но Намджун с Чжихё заранее решили, что продолжат торжество уже по-западному, в снятом ресторане, где будет значительно меньше приглашённых, но зато будет и первый танец молодых, и душевное продолжительное застолье в своём кругу. Туда и направилось несколько машин прямо от свадебного зала.

В ресторане я выпила немного, помня об опыте на мальчишнике и больше не злоупотребляя. Танцы, тосты, еда, разговоры — всё снова пронеслось какой-то непонятной пёстрой лентой, и я вернулась к ясному сознанию на моменте, когда Чжихё и Намджун садились в такси, чтобы отчалить в свою новую квартиру. Завтра утром у них был вылет в их свадебное путешествие, местом для которого они выбрали Багамы. Мне было не понятно их предпочтение, почему не Филиппины, Таиланд, Сингапур, Мальдивы? Что-нибудь поближе. Зачем лететь на острова возле самых Штатов? Как будто у нас, в Азии, красивых мест нет.

Мы втроём — три сестры — вновь обнялись и простояли так некоторое время. Намджун стал торопить Чжихё, и она, оторвавшись от нас, сказала:

— Я позвоню, как только мы доберёмся! Берегите себя! — Муж потянул её за руку, и сестра сдалась, начав забираться на заднее сидение. Сынён положила ладонь мне на плечо.

— Ну что, не сильно испугаешься ночевать дома одна, если я сегодня заночую у Гынсока?

— Я-то? — с вызовом задрала я нос.

Они с Гынсоком подкинули меня до дома, и уехали. Я поднялась в нашу квартиру, и на пороге моя бравада закончилась. Закрыв за собой дверь, я скинула ботинки и прошаркала до дивана, который мы так и не сложили утром. Плюхнувшись на него лицом вниз, не раздеваясь, я забралась поглубже, накрыла себя одеялом, начала в нём возиться, никак не находя удобной позиции. Меня всё раздражало, я принялась лягать ногами одеяло и хныкать, истерично хныкать, поколачивая подушки кулаками. Я тоже хочу быть маленькой девочкой! Я снова хочу детство, когда мама и папа, Сынён и Чжихё, все на месте, и мы все идём на рынок, всей дружной компанией. Я пробегаю по тротуару, пугая голубей, слетевшихся на остатки чего-то и какие-то крошки, Сынён зыркает глазами по прилавкам, где лежит что-нибудь блестящее, Чжихё держится за мамину руку и внимательно заучивает цены. Папа смеётся над тем, как я с разбегу падаю в лужу, скрывавшуюся за голубями, и говорит, что так мне и надо — не буду гонять ни в чём не повинных птиц. Я стискиваю зубы и не плачу от ушиба коленки, на которой содрала кожу. Я знаю, что папа не пожалеет, а скажет — сама виновата, потому что другие девочки спокойные, а я непоседливая. А если причина во мне, то и плакать нечего. Я хочу опять туда, обратно! На Рождество, когда папа сажал меня на плечи, как самую маленькую, а позволял надеть на самые верхние ветки игрушки, приговаривая:

— Видишь, ты самая главная у нас, потому что выше тебя никто не дотягивается.