Книга Полтора метра счастья, страница 21 – Юлия Чеснокова

— Да-да, и учти, что после свадьбы я вообще буду законной единственной, ужасной женой, ревнивой, придирчивой, требовательной и навязчивой, – ущипнула я его за бок и он прошипел. – Не передумал?

— Я? – Химчан подтолкнул меня в душ. – Быстро мыться и собираться, нет времени на разглагольствования.

Я перешагнула бортик и, взявшись за занавеску, развернулась к Химу, сделав просящие глазки:

— А спинку мне потрешь? – Бросив на меня исподлобья взгляд неудовлетворенного маньяка, он поставил руки в бока. Я посмотрела на его стояк, подняла глаза к его лицу и похлопала ресницами. – Серьёзно, платье мне не нужно. Залезай, у нас полно времени!

— Шилла! – выдохнул он, покачав головой. Выставив вперед пальчик, я поманила им, кокетливо подмигивая.

— Иди сюда, брачующийся гринписовец, возьми свою самку! – засмеявшись, Химчан опустил лицо, спрятавшись за челкой и, отхохотав, выпрямился.

— Самочка, вроде речь только что шла лишь о спине и том, чтобы её потереть?

— Угу, - согласилась я, - Потрешь. О кафель. Пока мои ноги будут на твоих плечах.

Блеснув глазами, он сдался и, ударившись коленом о ванную, но не издав ни звука, забрался ко мне под горячие струи воды. Вот это другое дело! Такое утро я одобряю.

Первый день

Химчан выбрался раньше из ванны, оставив меня привести себя в порядок. А мне, собственно, уже с собой особенно ничего и не нужно было делать. Мы потерли друг другу всё, что можно было, несколько затянув банальную процедуру мытья и теперь, обернувшись в полотенце, я выключила воду, услышав в образовавшемся беззвучье музыку, доносящуюся из комнаты. Что это? Хим веселится? Вот дела! Протерев рукой запотевшее зеркало, я заулыбалась себе. Я была счастлива не тем, что сама была счастлива. Я была счастлива оттого, что стал счастливым Химчан. Именно это возносило меня на небеса: его радость, его смеющиеся глаза и подобревший голос.

Почистив зубы и посушив волосы полотенцем размера поменьше банного, в которое закрутилась, я открыла дверь и вышла. Сквозь широкие щелки повернутых жалюзи навстречу пробился солнечный щурящийся свет, ободрив стены и сделав всё вокруг теплее. Под тянущуюся игру саксофона, вальяжную, как чикагский мафиози, приятный мужской голос напевал из негромких колонок макбука: «Это новый рассвет, это новый день, это новая жизнь для меня, и я чувствую себя хорошо».

— Что это? – просияла я, находя текст очень уместным. Я знала, что и Хим никогда не упускает никаких деталей.

— Майкл Бубле. Тебе нравится?

— Я… никогда раньше не слушала такую музыку. – Это было совершенно не в моём духе, но я не спешила с заявлениями. Я понимала, что эти композиции требуют более тонкого понимания, более интеллигентного ума, нежели мой, и я хотела научиться у Хима понимать прекрасные для него вещи, видеть их его глазами. – Это типа джаз?

— Да, джаз и блюз. – Я заметила, что кровать уже была застлана, пустая банка из-под колы выброшена, вещи на полу больше не валялись. Полный порядок. Так, кто из нас выполняет бабские функции? Хотя, разве я в силах содержать порядок вокруг себя? Заставить меня убираться нечто из ряда вон. Кому-то придется со мной побороться. – Твой чай…

Химчан подал мне чашку на блюдечке. Красно-коричневая прозрачная жидкость пахла фруктами или ягодами, может быть малина, клубника или персик? Он заварил мне не черный скучный чай, а фруктовый, как я люблю. Струящийся вверх пар подсвечивался солнечными лучами. Мне хотелось мурлыкать и перебирать лапками, как кошке.