Книга Тигриный лог, страница 89 – Юлия Чеснокова

Я некоторое время отходила от рассказа Ви. Господи, позитивный и болтливый Шуга, который пережил весь этот ужас! Теперь понятно, почему он не хотел говорить о прошлом, почему так остро относился к теме нетрадиционной ориентации. Я бы на его месте уже с ума сошла.

— И надо же так было совпасть, что он пришёл сюда к набору новых учеников, — ни к чему так заметил Джин.

— Нет, на самом деле, он тут немного раньше, — открыл ещё один секрет Ви. Так, а мою-то тайну он после этого хранить сможет? Думаю, сможет, просто сейчас у него ещё какое-то состояние невесомости в связи с произошедшим, да и со мной он с первой встречи нашёл контакт. Не думаю, что кроме меня и Шуги у него тут есть такие же близкие друзья. — Шуга признался, что пришёл за полтора месяца до нас.

— Он тут так давно?! — мы с Джином переглянулись. Вероятность заговора увеличивалась. Я полюбопытствовала: — И что же тот старый козёл? Не нашёл его тут? Или бросил поиски?

— Нашёл, — история становилась всё увлекательнее. — Но это тоже было до того, как мы пришли сюда все… Шуга сказал, что к воротам приперлось две дюжины из охраны его бывшего директора. Они потребовали выдать его им. Сначала с ними попытался говорить мастер Ли, но когда понял, что мозгов там не много и сила понимает только силу, он уговорил бандитов сразиться в честном бою за Шугу, и позвал Хана с Лео, — Ви впервые за свою говорильню улыбнулся. — Короче, больше те ребята не возвращались. Сеульские монахи подсказали хорошее место, чтобы залечь на дно. Так что Шуга теперь отсюда ни ногой. Такого ощущения безопасности как здесь — нигде не найдешь!

— Если ты не девчонка, конечно, — с сарказмом отметила я.

— Нет, отчего же? Если мы должны быть благородными и служить на защите слабых, то ты можешь не переживать, — Ви взмахнул рукой, как волшебной палочкой. — Я к тебе приставать не буду.

— Тогда, будь добр, окажи первую любезность? — обратился к нему Джин. — Принеси из кладовой одежду для Хо, потому что её кто-то забрал. А я пока посторожу, чтобы никто опять не пришел.

Когда я влезла в свежие вещи и вернула Джину его рубашку — с легким разочарованием лишаясь вида его широких плеч, — мы пожелали Ви спокойной ночи, а я уговорила Джина пойти на кухню, к аптечке, чтобы приложить что-нибудь к его разбитой губе и посиневшему подбородку. Я ощущала себя обязанной перед ним до гроба. Подписался на хранителя юной дурочки и теперь ото всех получает. И виновата всегда я. Он пытался отказываться и заверял, что с ним ничего страшного, но когда всё-таки уломался, я вдруг поняла, что подвергла его очередному соблазну. Я плохая, плохая! Как смею навязывать своё общество монахам, знающим, кто я? Однако мы уже были в трапезной, сидели на лавке неподалеку от входа, и я подавала ему смоченный компресс, который он приложил к той стороне лица, что была с другой стороны от меня.

— Я даже не знаю, как отблагодарить тебя, — не выдержав, и взяв его за свободную руку, я пожала её. Джин бросил взгляд на наши пальцы, но не отдернулся. Я не могла заставить себя не касаться его, а ему это явно нравилось. Но по своей инициативе он подобного сделать не мог. Он отвернулся в противоположную сторону, делая вид, что вообще не участвует в нашем держании за ручку. А у меня складывалось ощущение, что у меня впервые в жизни появился парень. Он всегда был рядом, приободрял меня, поддерживал, интересовался мной. Ну и что из того, что отношения исключительно платонические?